— Девочки, имейте же совесть, дайте сначала нашей гостье хотя бы согреться.
— Да я не против… — начала Инна и тут же запнулась; пальцы не слушались, расстегнуть молнию куртки с первой попытки не получилось.
Зара сделала вид, что не услышала её возражения, помогла снять мокрую одежду, спросила, не болит ли что-нибудь после падения, и показала на два кресла, одно у огня, второе чуть дальше.
— Где тебе удобнее?
Сестра выбрала то, из которого была видна дверь, потом попросила не прогонять детей. Ей хотелось послушать их, только не всех сразу.
— Я помню, как тяжело и непривычно всё это было для Артёма в самом начале, — мягко сказала Зара, её клыкастая улыбка лучилась искренней нежностью, она успокаивающе поглаживала дрожащую руку Инны. — Совершенно чужой мир, другие правила, другие расы… А теперь и ты внезапно оказалась в эпицентре всего этого урагана. Тебе, наверное, очень страшно и тяжело сейчас?
— Да, есть немного, — нервно хохотнув, призналась Инна, а потом вдруг, поддавшись порыву, опустилась на колени и крепко обняла крошечную гоблиншу. — Спасибо тебе.
Зара ласково погладила её по спине, позволив сестре выплеснуть накопившееся напряжение, остальные девушки деликатно отступили на шаг, давая им пространство. Когда Инна немного успокоилась и вытерла глаза, Зара усадила её в кресло в главной гостиной у входа в покои. Огромное помещение было устлано толстыми пушистыми коврами, глушащими шаги, и заставлено десятками мягких диванов, кресел-шезлонгов, кресел-мешков и гигантских подушек. Повсюду валялись деревянные кубики с рунами и мягкие игрушки, но несмотря на циклопические размеры, комната дышала теплом и обжитым домашним уютом.
К тому моменту Инна уже знала, что Зара — моя самая первая жена, та самая, что спасла меня и стала путеводной звездой в этом суровом мире в первые недели после переноса. Наша с ней дочь, Глория, мой первенец, показалась Инне самым рассудительным и милым шестилетним ребёнком из всех, кого она когда-либо встречала.
Как потом со смущением призналась сестра, среди всего этого калейдоскопа рас, не считая, конечно, Тиссин и Каиры, сложнее всего ей было привыкнуть именно к гоблинам. В отличие от земного фэнтези, они вовсе не выглядели уродливыми или кровожадными монстрами, наоборот, их экзотичные резкие черты лица обладали своей уникальной красотой, но с непривычки всё равно вызывали легкий когнитивный диссонанс. Инна даже испытала укол стыда; не прояви гоблинша такую теплоту и эмпатию, её первое впечатление могло бы оказаться предвзятым, что стало бы колоссальной ошибкой, ведь добрее Зары не найти никого на всём Валиноре.