С ослепительной вспышкой света развеялась и окружающая тьма. Сразу за этим раздалась пара хлопков и еще две вспышки заполнили собой всё. Я чувствовал, что лежу на полу, с безумной улыбкой на губах и льющейся на пол кровью. Эффект от монумента я почувствовал практически сразу, хоть и не мог пошевелиться. Лезвие кинжала хорошо поработало с шеей и вошло довольно глубоко. Я не мог говорить, да и дыхание-то давалось с трудом. Всё, что получалось, так это считать гильзы от пуль, которые валялись прямо передо мной.

Когда меня перевернули на спину и начали вливать зелье исцеления прямиком в разрез на горле, я уже практически отключился. Я увидел над собой бледное лицо Иры и словно сквозь толщу воды до слуха доносились далекие выстрелы. В очередной раз я отметил железобетонное спокойствие девушки и ни капли суеты. Хоть её руки и были по локоть в крови, но действовала она четко и без промедления. С каждой каплей, что проникала внутрь тела, возвращалось и сознание. Боль как-то отошла на задний план, тогда как на передний буквально вылетела невозможность вдохнуть. Воздух отказывался проникать в легкие. Мне казалось, будто в горло набили ваты. Лишь спустя долгую минуту, когда в глазах снова начало темнеть, исцеления хватило настолько, что я смог перевернуться на живот и выблевать всю кровь. Рвало меня нещадно и вместе с красной жидкостью выходило и содержимое желудка. Спустя пару секунд стало заметно легче, и мой первый глоток воздуха оказался настолько вкусным, что на мгновение я и забыл, где нахожусь.

— Это жесть какая-то, — прохрипела Ира.

Девушка сидела рядом со мной, облокотившись спиной о стену, и трясущимися руками пыталась оттереть с себя мою кровь.

— А с ним по-другому и не бывает, — устало опустился Макс там же у стены. — Постоянно дичь какая-то происходит.

— Черт, — голос Кости оказался сухим и очень тихим. — Как же меня накрыло.

— Напомните больше не жрать перед данжем, — хрипло выдохнул я. — Либо жрать, но крем-суп какой-нибудь, чтоб легче выходило.

Дикий хохот Макса разнесся по коридору столь неожиданно, что я невольно вздрогнул. Спустя секунду ржали уже все, совершенно не обращая внимания на то, что мы как бы посреди подземного бункера на глубине в до хрена метров. Монумент мерно гудел посреди коридора, а я лежал на спине подальше от всего выблеванного, и пустым взглядом смотрел в потолок. Это хождение по лезвию дается слишком тяжело и невольно я начинал завидовать тем, кто остался в поселке.

— Где там то, ради чего я себе горло резал? — отбросив лишние мысли, с хеканьем поднялся я на ноги. — Макс, куда тварюшку упинал?