— Эники-Бэники ели вареники, — начал я считать, показывая пальцем поочередно на каждого.

Когда рука остановился указывая на одного из девятых, я взял у стены стул и развернув его спинкой вперед, сел прямо напротив него. Тот стоял на коленях, с завязанными за спиной руками и сцепленными наручниками ногами. Еще несколько оборотов цепи стягивало их между собой, лишая пленников возможности встать на ноги.

— Знаешь, что это такое? — достав из-за пояса нож Танатоса, спросил я. — Ай, в принципе не важно.

Короткий замах и кинжал вход в подбородок парня лет двадцати, после чего начинает в прямом смысле его выпивать. Жуткие конвульсии начались практически сразу, а раздавшийся крик боли смолк только спустя десять секунд. Тело полностью иссохло, превращаясь в подобие мумии, но, что самое интересное, всё это время пленник был жив. Лишь спустя полминуты, кода кинжал закончил, его глаза наконец-то померкли. Я вырвал клинок и из тела пленника, от чего оно потеряло упор и с гулким звуком рухнуло на пол. Вновь подхватив стул, я развернул его уже нормально и чуть отодвинувшись, уселся на него, пристально наблюдая за реакцией оставшейся тройки.

— Такие дела, — подвел я итог сему действию. — Не знаю, в курсе ли вы или нет, но душа каждого погибшего после прихода тьмы имеет несколько вариантов пути. Первый и, пожалуй, самый неплохой это перерождение в непися. Да, вы потеряете себя, как личность, но, в какой-то мере останетесь собой. Фактически это жизнь с чистого листа, без ваших прошлых грехов и ошибок, да. Второй путь — это путь тьмы. После смерти ваша душа уходит во тьму, чтобы после превратиться в одного из темных. Так себе судьба, скажу я вам. Ну и третий путь, тот, по которому сейчас пошел ваш товарищ, это путь еды. Этот клинок вырывает душу из тела и отправляет её прямиком Танатосу. Ну а для богов наши души довольно неплохая подпитка на пути собственного возвышения.

Тишина, разлившаяся по бане, была бальзамом для моих ушей. В глазах этих троих я видел многое, но нужного там не было.

— Время за полночь и вам осталось три пути, — напел Миша слова из песни.

— Пошел ты нахер, — сплюнул в мою сторону самый прокаченный из тройки. Снайпер, который должен был меня убить.

— Миш, прострели ему колени, — тяжело вздохнул я. — Не нравится он мне.

Миша без тени сомнений отлип от стены и быстрым движением достав пистолет, выстрелил дважды. Пули раздробили коленные чашечки бойца, заставляя того завалиться на бок, оглашая помещение своими, хоть и сдержанными, но воплями.

— Люблю крики, — набрав в грудь воздуха, блаженно улыбнулся я. — О, а ты что на меня так зыркаешь?