— Так, спящая красавица, пора обрабатывать твои раны. — Дурная привычка разговаривать с бессознательной девушкой, но мне так было комфортнее.

Поднос на стол. Теперь аккуратно повернуть Линду на живот и задрать пижаму, открывая повязку. Сегодня бинт чистый, без следов сукровицы. И это хороший знак. Значит рана наконец начала заживать. Аккуратно срезать повязку.

Так и есть. Опухоль, которая все же появилась вокруг безобразного шва, начала спадать. Если так пойдет и дальше, то через недельку можно будет убирать нитки. Мда… Но шрам, конечно, останется ужасный. Хотя, какая разница мне? Вот очнется, сама пусть этим заморачивается. Достаточно того, что я тут ухаживаю за ней, как будто за родственником.

Причем, обработка раны, это вообще не самое сложное. Организм то у Линды, несмотря на отсутствие сознание, продолжает работать. Со всеми вытекающими, так сказать, обстоятельствами… А отмывать ее после этих процессов и менять постель, приходится мне. Ладно хоть, твердую пищу она не способна употреблять. Так что, сложности все же маленькие.

Сегодня повезло — постель сухая. Вот, после процедур отнесу ее в ванную значит. Стимулировать некоторые процессы физиологические можно и внешним воздействием. Так себе процедура, но уж лучше так. Скажи мне кто, что я буду так ухаживать за какой-то самкой низших еще пару месяцев назад — путевку к Анубису в качестве материала для экспериментов сходу выписал бы.

Ладно, все это не имеет отношения к дню сегодняшнему. Вернуться в родную реальность, для меня так же сложно, как и пройти по следам Создателя дальше. Так что, имеем то, что имеем.

— Сейчас будет немножко больно. — С этими словами опрокидываю флакон с антисептиком на рану Линды.

Зачем я вообще разговариваю с ней? Все равно ж не воспринимает реальность, но каждый раз так. Предупреждаю, когда обрабатываю рану. Или разговариваю, пока мою. Хорошо еще, понемногу свыкся с видом обнаженного тела Линды, и уже гормональные выбросы не так бьют по мозгам.

Промокнуть лишнюю жидкость, чтобы не стекла со спины на простыню, полотенцем. В момент, когда моя рука с зажатым в ней полотенцем коснулась тела Линды, она ощутимо вздрогнула, а до моих ушей донесся слабый стон боли.

И почти сразу, Линда начала двигаться, пытаясь перевернуться с живота на спину. Пришлось срочно приложить силу, чтобы зафиксировать ее. Но мои действия заставили девушку лишь сильнее начать извиваться.

— Да спокойнее, дура! — С трудом удерживая гибкое девичье тело, практически навалившись на нее всем весом. — Швы разойдутся.

Девушка еще раз дернулась, а потом застыла неподвижно. Надеюсь, не снова потеряла сознания от болевого шока… Как-то странно, но сам факт того, что девушка очнулась, меня никак не взволновал. Лежала без сознания — хорошо, очнулась — еще лучше.