— Всѐ нормально у меня с рукой. — Силь демонстративно натянул одеяло до подбородка, давая понять, что разговор окончен.

— Ты болван!

— Я знаю. Леда то же самое сказала. Кстати, передавала тебе привет.

— Ей тоже при случае передавай. — Алекс присел на кушетку, собираясь с духом. Как же всѐ это не вовремя… — Понимаешь, тут такое дело… Мне надо уйти на несколько часов. Важная встреча. Я не могу еѐ в последний момент отменить, там большой заказ с возможным продолжением сотрудничества и… — Часы тихо звякнули, напоминая, что дольше тянуть нельзя. — Ладно, забудь. Чѐрт с ним, с заказом. Извинюсь и перенесу на другой день.

— И кто из нас болван? — улыбнулся Силь. — Ты не сиделка и не обязан всѐ время проводить со мной. Иди на свою встречу.

— А вдруг что-то случится?

— Если что-то решит случиться, то это произойдѐт и при тебе, и без тебя. Так что засунь свой материнский инстинкт поглубже и иди, не заставляй человека ждать.

В этом была, конечно, логика. Алекс прекрасно осознавал, что он не врач и мало чем сможет помочь, если ситуация станет действительно критической. Но почему-то ему всегда казалось, что просто сидеть рядом и держать за руку — уже достаточно для того, чтоб немного облегчить течение приступа.

Впрочем, не только ему. Если бы Силь не чувствовал то же самое — не приезжал бы. И бросить друга в тот момент, когда он приехал за помощью, казалось

преступлением.

— Попрошу Хильду присмотреть за тобой, — наконец выдавил Алекс.

— Не надо. Она опять будет болтать и украдкой рыдать. Лучше в тишине полежу.

— Хорошо. — Лисар кивнул, но про себя решил, что старую служанку он всѐ равно предупредит. Просто к просьбе присмотреть добавится ещѐ тихонько и не попадаясь на глаза.

А как же иначе?

Силь это всѐ, конечно, прекрасно понимал. Понимал и признавал, что за ним действительно надо было в такие дни следить, но как же этот постоянный надзор выматывал! Чуть ли не больше самого проклятия.

Хотя нет, не больше.

Но уж никак не меньше выставленных на столе пузырьков с лекарствами. Они, по крайней мере, не вздыхали участливо и не пялились так скорбно, что впору самому пойти и повеситься.

Вынужденная зависимость от всей этой медицинской гадости, конечно, раздражала, но за столько лет стала почти привычной. Основная проблема состояла в другом: большинство ингредиентов нелегко было найти даже с такими связями, как у Силя, и он предпочитал не думать, из каких запасов их выколупывал тот же Перфи, и не могут ли эти запасы когда-нибудь закончиться.

Обезболивающее потихоньку рассасывалось, чувствительность возвращалась, а вместе с ней возвращалась и изнуряющая боль во всѐм теле.