Мне так и хотелось спросить: «К чему ты клонишь, Серегин?», но я воздерживалась. Одно стало мне понятно: если бы он хотел поговорить о своей женитьбе на наложницах, то такое долгое предисловие не понадобилось бы. Поэтому я была очень заинтригована, уже предчувствуя, что супруг меня очень сильно удивит, когда дойдет до сути своего монолога.

А он тем временем продолжал:

— Точно так воспринималась бы ими моя женитьба на этих наших… сестренках. «Главному господину захотелось много жен — о да, он может себе это позволить, если ему хочется много женщин, потому что он велик и славен и всемогущ, повезло эти четырем», — примерно в таком ключе они будут обсуждать между собой эту новость. Но это неправильно. Понимаешь, Лиза? Неправильно!

У меня отлегло от сердца. Я улыбнулась и хотела было наклониться, чтобы поцеловать моего любимого, но тут он твердо произнес:

— Поэтому я должен жениться не на них, а на Алише!

Я замерла, думая, что ослышалась.

— Прости, дорогой… как ты сказал? На Алише? На той негритянке, бывшей экономке? — прошептала я.

Эта идея показалась мне столь абсурдной, что никак не вязалась с тем, что он произнес до этого. Я думала, он сейчас рассмеется и скажет, что пошутил… хотя такая шутка была совсем не в его стиле.

Но он кивнул и сказал:

— Да. Именно на ней. Видишь ли, все эти чернокожие женщины остались не у дел, когда мы принялись налаживать жизнь лагерниц. Они находятся в подвешенном состоянии, а это хуже всего. Теперь, когда им больше не требуется выполнять привычные обязанности, они чувствуют себя ненужными. А ведь их жизнь до этого была относительно неплоха — по крайней мере, они занимались делом, имея какой-никакой, но смысл существования. Белые женщины во времена правления демона считались проклятыми, а вот про чернокожих не было сказано ни одно дурного слова. Правда, в случае наступления старости, появления проблем со здоровьем или небрежения своими обязанностями их точно так же, как и всех прочих, отправляли на забой, но это воспринималось как данность, свойственная эту миру, в котором умирать своей смертью — привилегия исключительно мужчин. И если теперь я, как император, возьму в жены Алишу, то тем самым продемонстрирую, что различаю людей не по цвету их кожи, а только по состоянию мозгов. Ведь никто не будет спорить, что эта женщина и подобные ей управляющие — это настоящие гении, ведь они, не зная грамоты и счета, способны удерживать в памяти все необходимое для управления сложнейшим хозяйством репродукционных лагерей. Ну вот… Считаю, что брак с Алишей необходим, исходя из всех этих соображений. Разумеется, я сделаю это только в том случае, если ты будешь не против, дорогая… Настаивать я не стану…