Он внимательно смотрел мне в глаза, ожидая ответа. Собственно, мне нечего было противопоставить его аргументам. Очередной раз я признала, что он рассуждает правильно и очень здраво. Но вместе с тем в этот момент для меня вдруг окончательно дошло, почему он не может взять себе дополнительную жену. Или нескольких жен… И дело тут совсем не в моем отношении к полигамии, которое относительно моей семьи скорее отрицательное, чем положительное… А совершенно в другом.
И я сказала ему так:
— Послушай, Серегин… Ты прекрасно знаешь меня, и знаешь, что я всегда стараюсь поступать и хорошо, и правильно, как, собственно, и ты. Сомнения по этому поводу меня практически не мучают. Также ты знаешь, что я не склонна доводить наши с тобой разногласия до критического уровня, да и это почти исключено, поскольку мы смотрим в одном направлении, при том, что глава семьи — именно ты. И все то, что ты считаешь правильным, по умолчанию является хорошим, и я готова согласиться на все, что ты предлагаешь, с легким сердцем. Если бы тебе было необходимо жениться на Алише, я не была бы против. У меня нет расовых предрассудков. Думаю, что я могла бы поладить и с другими твоими гипотетическими женами. Но дело в том, что тебе не следует жениться на Алише. Дело не в ней… Тебе вообще не следует брать дополнительных жен. Нет, не потому, что я ревную и все такое…
Я вздохнула, переводя дух. Благоверный слушал меня очень внимательно — он прямо застыл, ловя каждое слово, и не отводил от меня глаз.
— Так вот, Серегин, — продолжила я, — мне совершенно очевидно, что до конца дней своих ты останешься мужем одной жены — моим мужем. И не бабская горделивость во мне говорит, не чувство собственности, и не тщеславие императрицы. А только лишь радение о том, чтобы все в нашем с тобой государстве было чинно и пристойно, устойчиво и целесообразно. А теперь наконец раскрою свою мысль… Все то, что ты привел мне в пользу женитьбы на Алише, конечно, не подлежит с моей стороны никакому сомнению — согласна с каждым словом. Ты чрезвычайно умен, Серегин — умен и дальновиден. Но при этом от тебя ускользнул один маленький нюанс…
Тут я позволила себе сделать небольшую паузу, во время которой он жадно смотрел на меня, с нетерпением ожидая дальнейших откровений. Такой заинтригованный Серегин — для меня большая редкость, и мне его вид доставил удовольствие, чего уж там греха таить…
Наконец я продолжила:
— Дело вот в чем. Стоит тебе дополнительно жениться хоть на ком-то — по большому счету, неважно, кто это будет — и ты станешь… как бы это сказать… доступен. Поясняю. У тебя тысячи воительниц, и все они влюблены в тебя, и каждая в глубине души лелеет несбыточную мечту разделить с тобой ложе. Зная, что ты категорически не приемлешь внебрачных связей, а супруга у тебя уже есть, они смиряются с таким положением вещей — ну что я тебе рассказываю, ты все это прекрасно знаешь. Эта их влюбленность в тебя вдохновляет их, ведет их в бой, дает задор и силу. Несбыточная мечта! Это как свет далекой звезды, освещающей путь. Они понимают эту несбыточность. Но стоит тебе показать, что мечта может сбыться — как начнется любовное безумие. Стоит тебе показать, что ты можешь быть мужем многих жен — и от кандидаток ты уже не отобьешься. Ведь окажется, что то, что было прежде невозможным, отныне вполне возможно! Император берет себе новых жен! Каждая будет думать: «А чем я хуже остальных? А что если и мне попытаться стать женой императора?» И начнется конкуренция… склоки и ссоры, стремление выделиться, а также уныние и разочарование… Ты представляешь себе это? А ведь, кроме твоих Верных-воительниц, есть еще просто твои подданные, твои гостьи, твои знакомые, очарованные тобой как мужчиной — и многие из них тоже вдруг получат надежду! Ты не будешь объяснять каждой политический смысл своего очередного брака. А если и будешь, то это не поможет. Ты просто своими руками вынешь один из краеугольных камней, на которых держится вся твоя империя и во многом твой авторитет.