— Спасибо. Очень обнадежил.

— Так же хочу заметить, — бодро продолжил Ник, — что ваших припасов не хватит, пережить этот срок сидя в ванной. Даже если использовать для получения энергии все оставшееся дерево в пищу и максимально сократить паек, вы останетесь жизнеспособны три, максимум четыре месяца. Потом начнется быстрая деградация и отмирание тканей.

— Четыре месяца, ого, — новость стала для меня шокирующей, — при том что обычный человек без еды может жить только три, четыре дня это прямо очень хороший показатель. Но надеюсь мы найдем выход из этой ситуации гораздо раньше. Я хочу добраться до людей, а не разговаривать постоянно с ИИ словно псих.

— Сожалею о недостаточной человечности. Это следствие снижения вычислительных мощностей ниже допустимого уровня. Рекомендую переключить интерфейсы для дальнейшей интеграции.

— Спасибо, но я, пожалуй, откажусь. Опять. Давай так, если я вдруг захочу — я тебе об этом сообщу.

— Хорошо, ваше предложение принято к сведению.

Делать мне больше нечего кроме как в голову его к себе пускать. Вот еще. То, что я не помню кто, откуда и почему, еще не значит, что готов отказаться от собственного нового я в пользу сирых и убогих. Нет уж. Пусть послужит добром, передам его… армии, или ученым. Пусть они с ним возятся. Правда для этого не плохо было бы до них для начала добраться. Но все потом. Впервые за черт знает сколько времени я был в относительной безопасности с кучей еды и в теплом помещении. Терять такой шанс нельзя. Да и торопиться некуда.

Снаружи сейчас происходил такой кромешный серый северный песец, что соваться туда совершенно точно было не нужно. Все стены в уборной были несущими, да к тому же еще и внутренними. Скорее всего если какие и сохранились от эрозии, про которую говорил Ник, то именно они. А значит не волнуемся и спокойно отсыпаемся.

Но для начала перекусить. Я похвалил себя за запасливость после того как над костром была поставлена на решетчатый противень литровая кастрюля. Банка горошка, фасоли в томатах, кукурузы и, напоследок, самое вкусное — полная банка тушенки. Воды я долил совсем чуть-чуть. Исключительно чтобы варево можно было помешивать. И все равно ложка в получившемся блюде стояла без признаков отклонения по вертикали.

Только когда первая порция отправилась в рот и кишки начали драться за место по ближе у горла я вспомнил, что не плохо было бы сварить лапшу. А то питаться одними вкусняшками слишком расточительно. Но было уже поздно, блюдо буквально таяло на языке и желудок жалобно урчал, намекая, что экономить я могу как-нибудь в следующий раз. Когда половина кастрюли опустела я понял, что получилось очень нажористо. Без преувеличений. Вот только сколько бы я не ел — оно будто проваливалось в никуда.