В воспоминаниях проскальзывали отрывки из медицинского курса по обучению первой помощи и там все было достаточно четко — реабилитационный период после осколочного ранения проникающего типа, глубины до тридцати миллиметров составлял не менее двух недель. Период полного выздоровления — два месяца. Ну полтора. Но никак не девять часов.
Я же уже снимал порядком поредевшие повязки, под которыми были толстые жгуты шрамов. Но рука чувствовала себя отлично, сгибалась где нужно и нервы были если и не в полном порядке, то близко к тому. По крайней мере управлял я ей без проблем, тактильные ощущения исправно передавались и от пальцев и вообще от кожи. Учитывая, что такого просто не может быть у обычных людей, вставал вопрос из чего же я состою. Вопроса с тем, кто я не возникало — я Зооморф. Что бы это ни значило. С этим фактом придется смириться. Тем более, что он дает ощутимые преимущества, одно из которых мне следовало получить прямо сейчас.
Подобравшись я с трудом встал на ноги, еще чувствовалась общая слабость, и подошел к кладке сколопендры, в которой копошилось пять крупных личинок. В УДИ были заложены генетические метки существ трансформацию которых я мог осуществить. Удивительно, но вот из таких комочков должен получиться отличный пожиратель, или меченосец. Осталось только выбрать из какого именно и понять, как их применять и развивать.
Глава 23
— Твою дивизию! Как я по-вашему должен их генофонд определять? Я что, ходячая лаборатория? — заорал я, когда выдержка кончилась. Мне уже довелось брать личинки в руки, тыкать в них пальцем, вертеть из стороны в сторону, пытаясь найти хоть какие-то признаки. Куда проще было бы будь они подписаны. Но интерфейс Уди никаких подсказок не давал и только высвечивал перед глазами надпись — «вид не определен, идентифицируйте единицу».
Как на зло, в этой комнате никаких приемо-передатчиков не было. Так что и у доцента спросить совета не получилось бы при всем желании. Можно попытать счастья и пробиться через кучу насекомых, роящихся снаружи. Вернуться в первую мою комнату, или в лабораторию на четвертом этаже. Благо и огнемет я уже починил, и даже дополнительную обмотку к нему сделал, чтобы ситуация не повторилась. Вот только одного его может быть мало, а с той стороны двери я отчетливо слышал несколько десятков независимых источников звука.
Попробовав орудовать шипом, оставшимся от сколопендры, я понял, что оружие ближнего боя, это не мое. Нет, пару приемов тело помнило, но сколько бы ни старался я махать обернутым в ткань и фольгу «мечом» ничего путного из этого не выходило. Зато контактный бой с ножом был естественен хоть и совершенно бесполезен. Какой прок в том, что я умею кидать людей на пол, бить по артериям и болевым точкам при том что моими основными противниками являются бронированные насекомые? По крайней мере сейчас.