— О, вы перепрыгнули сразу на три года, но да. Наша гордость, — улыбнулся доцент, — новые насекомые которыми мы заполним освободившиеся ниши. При минус ста знаете ли не очень много живых существ способны выжить. Так что мы оценили упадок биосферы, распространение нашего предыдущего образца, и поняли, что человечеству жизненно необходимы новые виды.
— Вот уж не думаю, что богомол с машину — хорошая идея, — скептически завил я, — он же людей пачками косить начнет если его не расстреливать из пулемета!
— О, голубчик, не беспокойтесь, — возбужденно замахал на меня руками Федор Иванович, — здесь они просто попали в идеальную среду. Тепло, огромное количество свободного кислорода, никаких внешних опасностей. Но снаружи температура не поднимается выше пяти. Да еще и постоянные ураганы, лавины и наводнения. Наши питомцы будут очень медленно восстанавливать природную экосистему, занимая множество ниш. Их главная особенность в том, что они способны питаться побегами марсианского винограда. Для обычных же животных он практически не съедобен. Как и наоборот.
— Что-то не заметил у них проблем с поеданием листьев и друг друга. А также нападках на меня.
— Прошу прощения, но этот полигон был оставлен для эксперимента. Ни одного ограничителя кроме того, что есть на этой комнате. Да и то не на долго. В нормальных условиях они абсолютно безопасны, — заверил меня доцент, но я право дело ему не особенно поверил, — не уверен почему они попробовали напасть на вас. Возможно потому что на вас нет метки лаборатории. Или то что вообще интерфейс отсутствует. Хотя вполне возможно, что основная причина в том, что ваше тело не является человеческим, по большому счету.
— Да мне собственно все равно почему, — откровенно пожал я плечами, — однако хотелось бы выжить. Еда, это безусловно замечательно, особенно если брикеты и вправду окажутся съедобными. Но не сидеть же здесь безвылазно. Так и со скуки помереть можно.
— Да, это верно, — ученый хихикнул, и я понял, что он чего-то не договаривает.
— В чем дело? Рассказывайте.
— Все очень просто, как вы, наверное, заметили здесь я в голографическом виде. Передатчик считывает мое изображение по имплантату и передает на проектор. Сам я нахожусь на минус третьем этаже. В единственной защищенной комнате. Рядом с реакторной. Ни водолазного костюма, ни скафандра, чтобы проплыть около полкилометра у меня нет, увы. Так что голубчик мы оба с вами заточены в тюрьме. Хоть и ненадолго, что меня как печалит, так и немного радует.
— А это что еще значит? — тон Федора нравился мне все меньше и меньше.