Пот чутким руководством доцента я собрал простенький противогаз. Затем нарядился в найденную одежку и бронежилет, что бы там Березов не говорил, но защитой пренебрегать я не стал. Потом поверх всей одежды замотался пленкой и в финале прошелся еще раз фольгой на клейкой основе. В голове промелькнула мысль про шапочку из фольги. И посчитав что такая штука будет полезна, я соорудил себе двухслойный капюшон поверх банданы и шарфа.
В результате получилось конечно жарковато — зато все тело покрыто как минимум тремя слоями одежды и пленки. На лице повязка из ткани с ватными фильтрами. Дышать сразу стало тяжелее, но не на столько критично чтобы отказаться от химзащиты. Хотя все мои приспособления легко можно было заменить одним нормальным костюмом — но где его взять?
Наконец я был готов. Со стороны, наверное, смотрелось комично. Мужик в белом халате и платке, обвешанный прозрачными полиэтиленовыми пакетами. Через плечо висит огнемет из капельницы и баллона. В руке длинное копье с маленьким пузырьком на конце. Не военный, а мистер пузырь. Иначе и не скажешь.
Но мне самому сейчас на внешний вид было абсолютно наплевать. Главное, что все должно получится. Каждый пакетик — взрывчатка, кислота или отпугиватель их пестицидов. Каждый элемент одежды имел свою задачу. Осталось только проверить все это на практике.
— Ну, с богом голубчик, — напутствовал Федор Иванович, когда я уже стоял на пороге, — не забудьте. Четвертый этаж. Выше смысла подниматься нет. Да и концентрация кислорода будет чем выше, тем больше — крайне рекомендую даже на четвертом передвигаться пригнувшись. Помните, что нельзя подходить ближе трех метров к крупным особям не включив горелку…
Все это мы проговорили уже не один десяток раз, еще до того, как я полностью оделся, так что сейчас слова доцента сливались для меня в монотонный гул. Не собираясь выслушивать его триаду по сотому, разу я распахнул дверь, и сразу выставил перед собой копье. Березов, что характерно, заткнулся стоило мне открыть дверь. Но тишиной общий зал лаборатории меня не встретил.
У насекомых нет легких, они не могут кричать, свистеть или говорить — в обычном для нас понимании. Зато они могут трещать, царапая одной частью тела о другую. Потирая лапки. В нашем случае — метровые лапищи. Так что какофония треска, почти барабанного стука, гудения крыльев — обрушилась на меня стоило герметичной двери открыться.
Ох, как хотелось материться. Прямо передо мной, да еще и ко мне мордой, завис на потолке богомол. Тот самый — здоровенный. Его фасетчатые глазищи мгновенно уставились на меня, и я уже был готов пустить в ход копье с наконечником из привязанного шарика с водородом, но тварь недовольно отвернулась и даже попятилась.