покровительницей. — Надо держаться вместе. Всем, кого она тянула, — заключил Бенкендорф. — Ну так что за польская грязь? Канкрин покрякал. — Польша висит на казне, как оковы. Один миллион золотом. Ежегодно. И безвозмездно. Памятник благим намерениям покойного государя… Ангел был уверен, что разделы — страшное преступление. Чтобы нас простили, надо платить. Деньгами. А кроме них посулами восстановить государственность и вернуть земли. Теперь руина прежней грозной башни, едва начав отстраиваться, застыла. Камень и мешки с песком отвезли к более срочным местам. Но рабочих оставили греться на солнышке и продолжали выдавать жалованье. Те привыкли бездельничать и ворчать. — Но при чём тут Нессельроде? Канкрин смерил более молодого товарища долгим взглядом, точно говорил: скоро сказка сказывается… — Карла Васильевича покойный император приблизил, чтобы через него удобнее связываться с Меттернихом, австрийским министром иностранных дел, и вместе поддерживать политику Священного союза. Мой мальчик, я не слишком бегло говорю? Шурка покачал головой. Канкрин был по уши погружён в навоз прошлого царствования. Нынешняя политика вся росла оттуда. Но и Бенкендорф многое помнил. Отчасти благодаря собственной службе. А ещё более — благодаря беседам высокопоставленных лиц за столом у Марии Фёдоровны, молчаливым свидетелем которых случался. — Итак, Меттерних всегда оставался против приращения русской территории за счёт Польши, — продолжал Егор Францевич. — В последнюю войну Австрия заметно потеряла влияние на наш кабинет. Она будет стараться восстановить его. Во многом за счёт Польши. Когда там полыхнёт, мы будем нуждаться в помощи соседей, тоже владеющих кусками польской земли. Или, на худой конец, в их нейтралитете. Вот и повод для сближения. Бенкендорф продолжал не улавливать, какое отношение к происходящему в Варшаве имеет министр иностранных дел. — Вене выгоден взрыв у поляков. И Нессельроде не будет ему мешать. Часть информации, которую обязательно должен знать государь, остаётся у него без внимания и движения. До лучших времён. Ergo, — Канкрин возвёл очи горе, — если полыхнёт прямо сейчас, пока мир с турками не заключён, австрийцы будут очень довольны. Чем мы в более затруднительном положении, тем нужнее их помощь. Тем выше станут требования Вены, например, за посреднические услуги в переговорах. Бенкендорф несколько минут молчал, соединяя соображения министра финансов со своими сведениями. Он уже знал, что покушение на Воронцова не было связано с Александе́ром. Тот без