выстраивать полки оловянных солдатиков и вести игрушечные сражения, благо сукно зелёное. Даже жаль загромождать его бумагами. Ну да будем считать их горами-монбланами со снежными вершинами… А прибор, а свечи, а лампа в колпаке из венского стекла! Нет, всё это исключительно способствует труду государственного мужа. Не в избе, не на колене, не на сапоге… Стар он уже на голенище-то писать! И как бы подтверждая, что поселился здесь всерьёз и надолго, Александр Христофорович приказал втиснуть к стене против окон любимый старинный шкаф — фамильную ценность. Саксония, XVII век, морёный дуб, резьба, щекастые путти, шаловливо выглядывающие из гроздьев винограда. Кое-где побитый. Но ведь двести лет! Если честно, то великая фамильная ценность была им же и обезображена, таскаясь за семьёй то в Гадяч, то в Воронеж, то в Петербург. Шкаф разбирали, ибо нет лошади, чтобы потянула подобную тяжесть целиком, и нет таких грузчиков, даже владимирцев, чтобы смогли втащить его по лестнице, да и дверные проёмы нынче узковаты… — Выкинь ты эту рухлядь! — сколько раз просила жена. — Прикажи мужикам порубить на дрова и стопить в печке. Вот чем отличаются люди без корней! Дальше бабки никого не помнит! — Рехнулась, мать? Это ж вещь! Наследство. Я его ещё кому-нибудь из дочерей в приданое всучу. Лизавета Андревна вздыхала, но соглашалась отступить. В старые годы, когда житьё-бытьё было не столь пышно, муж ещё добавлял: — Ничего, мать, у нас ещё где-то замок есть. И она примирялась. Теперь Шурка был близок к покупке уже лет десять как облюбованного Фалля, где и лес, и водопад, и море за соснами, и черничники — сколько хватает глаз. Вот замок ещё предстоит построить. Но она знает, как и на что. Чудный будет дом. С башенками, гербами, флагами, с подъёмными мостиками над импровизированными рвами. С цветниками по куртинам. С розовыми полосатыми маркизами над окнами. Не дом — игрушка! Итак, после обеда Александр Христофорович работал в кабинете. И на тебе, притащились. Не могли утром доложить, когда он заезжал в присутствие! Управляющий делами генерал Александр Николаевич Мордвинов. Нечто важное. И с ним не пойми кто, кажется, Эразм… и фамилия такая не ротердамская… Снопов… Сенцов… Соломин? По манерам из бывших флотских офицеров. Оба топтались внизу, пока хозяйка не изволила переполошиться и затребовать гостей в парадные комнаты. — Извольте просить, — крикнул Александр Христофорович из кабинета таким недовольным голосом, чтобы всем сразу стало ясно: не вовремя. Докладывать начальству тоже нужно