с умом, улучив минуту. Сейчас дурачьё не получит ничего, кроме разноса. Мундиры явились и потели у дверей. — Чем обязан, господа? — Если опять Пушкин, он сам сбежит в Париж. — Ваше высокопревосходительство, — солидно начал генерал Мордвинов, разглаживая пшеничные усы и примериваясь, куда бы опустить зад. Шалишь! Приглашу. Но не сразу. — Мы не осмелились бы беспокоить вас, так сказать, в недрах вашего семейства, если бы не крайняя необходимость… Мордвинова он ценил. Старый служака. Калач тёртый. Перешёл из Особенной канцелярии Министерства внутренних дел, где в прошлое царствование пытались утвердить политический сыск, но явно всё прошляпили. Однако не каждый. С разбором. Имелись полезные. Не дурачьё вроде де Санглена с Балашовым, а те, кто ходил под ними. Люди с умом, с навыками. Только их, как водится, не слушали. Потом хотели выгнать. А он подобрал. Некоторых. Особо полезных. Мордвинов принадлежал к их числу. Дело знал. И умел в отсутствие прямого начальства распорядиться своей волей. Но без самоуправства. Ровно настолько, насколько хватало его полномочий. Это особое искусство. Следует уважать. Поэтому Бенкендорф сделал над собой усилие, возвращаясь в деловое расположение духа: — Садитесь, господа, и докладывайте. Гости опустились в кресла посетителей, придвинутые к столу с другой стороны. Мордвинов тяжело и увесисто, на всю генеральскую задницу. Его товарищ — на самый краешек — не по чину. Сиживал и Шурка вот так, на краю. Стаивал навытяжку. Пускай теперь другие посидят, раз стоять он не требует. — Дело вкратце таково, — покряхтывая, начал Мордвинов. — На Невском обнаружено престранное заведение. За Демутовым трактиром. Дом с зелёной крышей. Полуподвал. — И что же там странного? — скроил недовольную физиономию шеф жандармов. — Дворники, что ли, всем скопом валенки сушат? Дух дурной? Мордвинова замечание не смутило. — Дух и правда дурной. Фигурально выражаясь. Заходят разные господа. Выходят со свёртками. А магазина нет. — Так пошлите кого-нибудь разведать, — фыркнул Александр Христофорович. — В чём беда? — Мы уже неделю ведём наблюдение, — оправдался собеседник. — Вот майор Стогов… «Точно, Стогов! Я же помню: Скирдов-Обмолотов». — Майор Стогов, ему поручено, попытался было проникнуть. В партикулярном платье… Бенкендорф нахмурился. Он терпеть не мог методов конторы де Санглена, где офицеры не раз переодевались во фраки, расхаживали по городу под покровом ночи и вызнавали расположение умов. Курам на смех! — А кинжал под кринолином вы не прятали? — враждебно