сами посмотреть? Развратные картинки были запрещены. Ибо нравственность. Но поставщиков особо не ловили. Ибо все люди. Акварели привозили на иностранных кораблях. Бойкая торговля шла на набережной у Биржи. А в Кронштадте и того веселее. Но чтобы в особом магазине на Невском — такое впервые. — Поставьте на стол, — Александр Христофорович жестом приказал генералу открыть коробку. Бог ты мой! Помимо мазни куча затейливых предметов, соединявших европейскую просвещённость с азиатским вековым сладострастием. Кое-что он видел в Париже, кое-что в Молдавии, где ещё свежи были традиции турецких бань. — Так оплошали, — бубнил Мордвинов. — Не догадались, ваше высокопревосходительство. Думали, заговорщики, тайное общество… — Подождите, — Бенкендорфу кое-что пришло в голову. — Всё это не так уж плохо. Если с умом. Сокрушённый Мордвинов не понимал, а начальник не счёл нужным пояснять. Он только проговорил: — Оставьте коробку здесь. Кстати. Очень кстати. Глава 4. ПОВЕЛИТЕЛЬ МУХ Министр финансов Егор Францевич Канкрин любил работать дома, его стол был пододвинут к самому окну, так, чтобы видеть улицу. Два фонаря. Мощённый булыжником тротуар. Снующие экипажи. Разряженные барышни с талиями, которые можно продёрнуть в игольное ушко. Кавалеры в высоких лоснящихся чёрных шляпах и полосатых брюках со штрипками, сунутых в коротенькие английские сапожки. Толпа может всё рассказать о городе. Сыт ли он? Спокоен ли? Сегодня как-то чересчур много военных: каждый шестой — офицер, каждый двадцатый — кадет. Через мост у Летнего сада, самым краешком видный за створками рамы, маршируют полки. Гвардейская пехота. Солдаты, как братья из одной семьи: чёрные, русые, рыжие. Движения отлаженные, заводные, локти ни на дюйм не отклонятся в сторону, носки в одну линию, хоть тяни верёвку. Когда-то Егор Францевич впервые увидел, как этих людей учат ходить. На плечи — две доски, на них — по две железные кружки с водой. Шаг станет ровным, если вода не будет больше плескать через край. Император говорил, что даже их, великих князей, мучили точно так же, только вместо кружек были хрустальные стаканы, разобьёшь — беда, иди отвечай матушке. Зато результат. Можно ли вообразить более ловкие жесты, чем у государя? Более ладную фигуру? И есть ли на свете лучшая гвардейская пехота? Самого Егора Францевича готовили на военного инженера, это уж потом в нём проснулись таланты финансиста. И главное, что он понял за годы министерства: деньги прибывают от их внимательного пересчёта. Канкрин запомнил это раз и навсегда,