подбородок ещё сильнее затрясся. — Его величество — редкий отец, он их не бросает, он с ними возится. А я? А мне? Он заботится обо всех. Когда я промочила ноги, он велел слугам протереть их спиртом у камина. И я видела, как он смотрел на мои босые ступни. Если бы не его честность по отношению к императрице, не железный характер, он был бы у моих дверей в ту же ночь! «Да там всё рядом! — возмутился Бенкендорф. — Тут спят супруги, тут дети, тут слуги». Девушку колотила горячка. — Я смогла бы подарить ему радость. Но он слишком твёрд в принципах. Будет лежать, вздыхать — через три стены слышно — и ни за что не подойдёт. — Мадемуазель, вам надо замуж, — сказал Александр Христофорович. — Но не метьте слишком высоко. Придётся потом объяснять супругу, почему чаемые императорские милости не воспоследовали. Россети закусила лиловую губку. До чего милы эти смуглые очаровашки! Только кожа грубовата. Государь сам признавался, что теряет возбуждение, едва коснётся такого наждака. Что ж, пойдём к розам. Благо Завадовская только что прошла с его величеством тур в котильоне, и теперь он снова крутил волчком Урусову. Шарлотта беседовала с женой английского посланника леди Дисборо и время от времени бросала на мужа несчастные, полные упрёка взгляды. Бенкендорф двинулся к восхитительной Влодек, плечи которой торчали из кружевного выреза платья, как взбитые сливки из вазочки. После танца она обмахивалась белым страусовым веером на длинной ручке, разгонявшим вокруг целые шквалы ветра. — Позвольте засвидетельствовать своё восхищение, графиня, — сказал генерал, садясь рядом. Дама благосклонно кивнула, полная сознания собственного совершенства. Её тонкая улыбочка выражала абсолютное довольство, а коротенькую шейку в уморительно-нежных складочках так и хотелось ущипнуть. — Вы прелестно танцевали с его величеством, — начал Бенкендорф. — Но теперь вынуждены следить, как это делают другие. Именно с вами он начал бал. Но с кем завершит? Влодек посмотрела на собеседника, словно говоря: «И вы туда же!» Потянулась, колыхая сразу и кружева, и ленты, и розаны, и желейные плечи. Призывная женщина! — Именно вам его величество сказал сегодня: добрый вечер, — генерал не отчаивался в предпринятом натиске. — Но кому скажет: доброе утро? — Жене, — с видимой усталостью отозвалась дама. — И это несносно! С ним никогда не дождаться конца. Он слишком большое значение придаёт слову «верность». Очень откровенно. Стало быть, император ухаживает, но дальше не идёт. А чего вы хотели? Человек всю жизнь прожил