— заявила Хитрово. — Хотя государь Александр Павлович был существом неземное. Его ангельская доброта, кротость и умение одним ласковым словом расположить к себе сердца ни с чем не сравнимы. Бенкендорф рассеянно кивнул. — Не так ли? — настойчиво потребовала Елизавета Михайловна. — Хотя, конечно, находятся низкие души, которые слишком быстро забыли все пролившиеся на них благодеяния… — Да, да, безусловно, — поспешил подтвердить Бенкендорф. — Покойный был ангелом, истинным благодетелем человечества. — Я иногда с горечью удивляюсь, как нынешний государь, столь ему близкий, усвоил себе совсем другие манеры? — Что вы имеете в виду? — не понял Александр Христофорович. — У него вид гордого завоевателя, даже триумфатора. Что, конечно, не может нравиться иностранным послам и иностранным подданным империи. Я убеждена, что улыбка и сердечное поведение с ними покойного императора были в тысячу раз милее и очаровательнее. Возьмём поляков… Менее всего Александр Христофорович хотел их брать. — Жители западных губерний чувствуют себя париями в империи, где всякий имеет свои права. «Да у них прав больше, чем у всех!» — Покойный государь обещал им приращение земель, и они пошли за ним. Бойтесь обмануть беспокойную, кипящую патриотизмом нацию. — Покойный император даровал им конституцию, — напомнил Бенкендорф, — которая ими же не исполняется. Нынешний государь, по крайней мере, их не обманывает. Не манит несбыточными иллюзиями. Либо они подчиняются законным требованиям… — Ах, эти утеснительные требования! — с чувством воскликнула Елизавета Михайловна. — Нынче очень удобный момент всё поставить на свои места. Взгляните, государь оказывает знаки внимания не только Урусовой, но и Завадовской, урождённой Влодек. Если ей дать укрепиться, как при покойном ангеле Нарышкиной [7] , поляки будут знать, что у престола для них есть ходатай и заступник. Что государь их не презирает. Бенкендорф только покачал головой. Елизавета Михайловна вспыхнула. — Думаете, я говорю от своего имени? Варшава вскипает при каждом требовании из Петербурга. Оба соседних двора очень обеспокоены. Влодек всех бы устроила… Как удобны такие люди! Ей поручили, она обронила на балу. Кто примет всерьёз дамскую болтовню? Бенкендорф молчал. — Ах, вы негибкий, — мадам Хитрово погрозила ему пальцем. — А государь молод, вспыльчив, прям. Он наделает много ошибок. Надеюсь, у него найдутся более дальновидные советники. Александр Христофорович поискал глазами жену и взмолился о спасении. Та немедленно пришла на помощь. Через