плюмажем, из-под неё кудрявые локоны. Ботфорты выше колен. Всё соразмерно. Тут бы и остановиться. Но нет, Никс надавил на пёрышко и начал с заметным раздражением пририсовывать Шарлотте недостающие округлости. Всё это живьём предлагала княжна Урусова, а за ней Завадовская и ещё с десяток пухлых лебёдушек. Рядом с ними императрица выглядела и чище, и юнее. Но что она могла противопоставить? Рёбрышки по-баварски? В попурри, когда государь выбирал её одновременно с одной из соперниц, она от гнева краснела до белков глаз. — Ещё не умеет скрывать, — послышался возле Бенкендорфа тонкий женский голосок. Генерал вздрогнул. Звук шёл справа и снизу. К нему без церемоний, по праву свойства, подошла Елизавета Михайловна Хитрово — «Лиза grand gala», как её дразнили в городе за любовь к музыке и неуместное стремление обнажать плечи. — Я говорю, что её величество ещё не научилась прятать ревность, — заявила собеседница. — У неё из глаз сыплются искры, способные спалить бедную княжну Урусову. — Не возьму в толк, о чём вы говорите, — холодно отозвался генерал. Елизавета Михайловна смерила его долгим понимающим взглядом. Потом кивнула. — Вы либо слепец, либо лукавите. Скорее второе. Тот промолчал, показывая, что тема неудачна. Но от мадам Хитрово не так легко было отвязаться. Дочь фельдмаршала Кутузова, супруга барона Тизенгаузена, потом нашего посла в Неаполе Хитрово, она осталась после его смерти с двумя дочерями от первого брака и при очень скромном содержании. Покойный государь Александр Павлович воззрел на её бедствия и поправил дело солидным пансионом, что позволило Елизавете Михайловне вернуться в Россию уже гранд-дамой с дочерью Катей. Последняя имела неосторожность понравиться на курорте в Бадене прусскому принцу Вильгельму, брату нашей императрицы. Был роман. Елизавета Михайловна повсюду преследовала юношу, как гончая. Требовала жениться. Но дело замяли. И в отечество мадам Хитрово приехала уже с воспитанником, маленьким князем Эльстоном, на содержание которого берлинский двор отпускал солидную сумму. Сама же Катрин Тизенгаузен, скромная и довольно застенчивая, снова ходила в девицах. Таков свет. Говорят, скоро из Вены приедет её старшая сестра Долли с мужем-послом Фикельмоном, и семейство воссоединится. Все эти сокрытые от посторонних глаз пружины ставили Елизавету Михайловну очень близко к императорской семье и делали своей в дипломатическом корпусе. Опасное сочетание. — Его величество за последний год чуть пополнел, и семейное сходство явило себя во всей силе,