Огня в масло подливал потенциальный конфликт с султаном. Несмотря на все заверения Мануила, им с Иоанном было что делить. Но Мехмед, взвесив все доводы за и против, решил пока не спешить с эскалацией конфликта. Слишком уж лихо король разбил его людей. В этом требовалось разобраться и постараться понять — как этому вызову отвечать.

А Иоанну было пока не до южного направления, поэтому он отправил Мануила обратно в Константинополь с обнадёживающим ответом. Он готов начать переговоры о мире, но при условии, что Киевская кафедра митрополита будет упразднена, а ему доставят не менее пятисот различных книг светского содержания. Римских и византийских прежде всего. И не списков, а оригиналов.

Однако разговоры о султане вскрыли застарелую и довольно болезненную тему.

— Государь, — спросил Даниил Холмский, — а отчего ты столь осмотрителен с делами веры? Народ ропщет уже. Но ты, поди, и сам о том слышал. Пастырей духовных ныне наперечёт даже в крупных городах. Малые же многие так и вообще без них стоят, не говоря уже про сёла.

— Легко спросить, но сложно ответить, — пожал плечами Иоанн.

— А ты ответь. Может, и мы чего подскажем? Одна голова хорошо, а две лучше.

— Две — это уже мутация.

— Что? — удивился Холмский, незнакомый с этим словом.

— Неважно. Проблема проста и сложна одновременно. Что ни выбери — везде беда, причём очень серьёзная. Вот смотри. Допустим, я уступаю Папе и принимаю католичество, а вслед за мной и всё моё королевство. Что я с того получу? Священников вдоволь, книги, учёных специалистов, а также весьма широкие дипломатические да династические возможности. На самом деле это очень обольстительно. Однако есть и недостатки. Их, строго говоря, два. Прежде всего это церковная десятина, которую всем в моей державе придётся платить церкви, и её приличная доля станет уезжать в Рим. Но это полбеды. Куда хуже то, что в католичестве начался тяжёлый кризис. Смута. Полувека не прошло, как отгремели Гуситские войны.

— То дело прошедшее, — встрял Феофил.

— Не скажи. Причины, которые побудили гуситов взяться за оружие, некуда не делись. Папа ныне не патриарх и духовный пастырь Запада, а мелкий светский властитель в Италии, который за счёт католиков иных земель решает свои местные задачи. Кроме того, он слишком многого хочет, претендуя и на духовную власть, и на светскую, и на звонкую монету. Видно, возомнил себя наследником Императора Запада, из-за чего он уже в конфликте с правителями Франции, Кастилии и Арагона. Впрочем, с другими землями у него тоже всё неладно. И ситуация только ухудшается. Посмотрите на тот же Тевтонский орден, который из-за неразумной политики Святого Престола разрывают противоречия. Нет, друг мой, — покачал головой Иоанн. — Может быть, ещё лет тридцать-сорок в относительной видимости мира и пройдёт, но потом всё это выльется в новые Гуситские войны, только куда большего масштаба. Европа рванёт как бочка с порохом. И всем, как католикам, придётся в этих гнилых войнах принимать участие.