вернулся к образу знойного мачо мой сумасшедший друг. Улыбочка Казановы на морде, огоньки Дон Жуана в глазах… – Щ-щ-щас! – открыто расхохоталась я и пожалела, что обе руки заняты, а потому не получится продемонстрировать несколько исконно русских комбинаций пальцев. Особенно просилась та, что с участием оттопыренного среднего. – Не щас, – почему-то возразил этот тип. – Чуть позже, но побеседовать надо. – Слышь ты, – уже серьезно начала я, малость утомившись от бредовых разговоров. – Мне плевать какие спектакли вы тут разыгрываете — я домой хочу. И свои лапы ты ко мне не протянешь. Терять невинность с таким ненормальным, как ты, я точно не собираюсь. – Правда-правда? – весело спросил он выпрямляясь и перешагнул через порог. – Стоять. Не приближайся. – А то что? – с искренним интересом спросил Весенний и, нагло ухмыльнувшись, сделал еще один шаг. – Узнаешь! – щедро пообещала я неведомое что-то, так как конкретных мыслей в голове сейчас не водилось. – Интригуешь, – промурлыкал соблазнитель из Кукуево и с историей болезни в Кащенко. – Интригуйся в другом месте. За углом, – мотнула я головой, намекая, что пора бы гаду свалить. – Зачем? Это как бы моя спальня, может, я спать хочу? – А я что тогда тут делаю? – А ты Злата, тоже будешь тут спать. В свободное от секса время. Ба-бам-с. Это мой здравый смысл грохнулся на пол под натиском воинов наглости оппонента. – Что?.. Он не ответил, подарив еще одну крайне борзую улыбочку, и вразвалочку двинулся ко мне. Я немного подумала, взвесила статуэтки в руке, выбрала ту что полегче и с сожалением во взгляде запустила искусно вылепленную пастушку в Весеннего психа. Вот уж точно весеннего! Недаром говорят, что в этот период у неадекватов обострения. – Ты что творишь?! – рявкнул Кристиан, ожидаемо уворачиваясь от снаряда. Пастушка влетела в стену и, мелодично разлетевшись на осколки, музыкально осыпалась на пол. Аминь, покойся с миром, ты долго украшала эту комнату, мне реально жаль! – Самозащиту! – торжественно выдала я в ответ, уже прикидывая, как скоро успею вытащить из-под кровати канделябр. – Это вандализм! Ты зачем Аннушку разбила?! – Ты им даже имена давал? – поразилась я. Судя по перекошенной и злобной роже — давал. Я посмотрела на томную деву в неглиже в во фривольной позе, которая пока еще была целехонька. – А это кто? Софьюшка? – Это бесценное произведение искусства! – Да? – не на шутку заинтересовалась я, разглядывая барышню более внимательно — Тогда будет обидно, если Софьюшка разделит судьбу Аннушки. А дальше получилось