взять себя в руки, заткнуться, но не прошло и минуты, как я застонала еще раз. И еще раз… Внутри меня, что-то закипало, помимо воли, подчиняясь первобытным инстинктам. Просило Кристиана усилить напор на неведомую точку, обхватить вершинку сильнее, быть может прикусить зубами или пощекотать кончиком языка. Тело хотело взорваться осколками от того, что с ним творили, и с каждой минутой приближались к наивысшей точке наслаждения. Приближалось и тут же замирало не достигая ее, балансируя на этой тонкой грани. – Еще! – не выдержав, попросила я. – Еще! – выкрикнула, умоляя о разрядке. Стоило этим слова сорваться с моих губ, как все прекратилось. ВООБЩЕ ВСЕ! Кристиан резко отстранился. Больше не было пляшущего языка на моем теле, и чувства волшебства, разливающегося по лону. Только пустота разочарования и обиды. Мужчина встал с кровати с абсолютным равнодушием, словно ничего не происходило только что. Я повернула голову и с широко распахнутыми глазами наблюдала за ним, внутри тела все просило продолжения и дальнейших ласк, но во взгляде Весеннего психа не читалось желания. Он спокойно поправил свой пижонский костюм, который даже не снял во время процесса, склонился над моим лицом и мстительно прошептал: – Ты подарила мне боль, а я наказал тебя не свершившимся наслаждением, – после чего выпрямился и двинулся прочь из комнаты. До меня запоздало дошло все коварство его плана: бросить меня изнывающей, не получившей оргазма одну. И не просто бросить, а в этой ужасной расхлестанной и унизительной позе. – Развяжи меня! – крикнула ему вслед, пока он еще не пересек порога. Ответом мне послужило сухое: – Нет. Ты наказана, Злата! Дверь с грохотом захлопнулась, отрезая меня от сектанта-извращенца. * * * Я тяжко вздохнула, пошевелилась, пытаясь ослабить веревки, но успеха в этом не достигла. В душе бесновались обида, боль и стыд. Хотелось грызть подушку, в которую я так и осталась уткнутой носом, рычать, рвать ткань постельного белья на части, орать от бессилия и унижения, которому меня подверг мой похититель. Останавливало только одно, на крики мог кто-нибудь прийти, и застать меня в этой жуткой позе ракообразного. И не важно, что еще пять минут назад я стонала от возбуждения, сейчас я была ЗЛА и готова УБИВАТЬ! Во что бы-то ни стало я решила, что отомщу за такое “наказание” и весеннему психу, и всем обитателям замка, только вначале нужно освободится от пут. Минут десять я ерзала по кровати. Из-за давящих шнуров растерла кожу едва ли не в кровь, но добилась только возможности