же выбрался из своего оцепенения, опять повернулся ко мне и теперь говорил, глядя мне в глаза. – Если твоя мать была дурой и не спросила у него ничего кроме имени — это не значит, что твой отец был ужасным человеком. Это значит, что она была недальновидной. – Даже если так. Теперь-то уже ничего не исправить, – с гулкой обидой в душе высказала я, на что Осенний вскинул голову, обратившись к Кристиану. – Что значит, ничего нельзя сделать? В это время года Весна может достать кого угодно из-под земли. Так, пусть найдет твоего отца. Хуже в любом случае уже не будет. * * * – Это безумие, – заявил Зимний, узнав про идею Осени. Подумать только: из-за моей скромной персоны эти чудики устроили целый совет! А ведь я очень недвусмысленно сказала, что не хочу видеть своего биологического родителя. Повторяла снова и снова, пару раз даже снабдила свой отказ не самыми приличными жестами, чтобы до Кристиана быстрее дошло. Но он уволок меня в спальню, где Майский как раз заканчивал убирать останки безвременно почившего гардероба, и велел сидеть и ждать. Ну да, как же. Я, может, и не до конца поняла законы здешнего мира, но одно осознавала четко: если дело касается меня, в стороне я оставаться не собираюсь. – Скажи Кристиану, что я очень хочу его видеть, – коварно подкатила я к элементалю. Дух какое-то время висел передо мной, странно мерцая, потом над ним всплыл короткий вопрос: Подозрительный какой! – Зачем? – Мне так стыдно, – я сокрушенно покачала головой, оглядывая обрывки ярких тканей. – Хочу извиниться перед ним. Я не должна была так поступать с его одеждой! Не уверена, что он когда-нибудь сможет меня простить… – всхлипнула для пущей убедительности. На Майского мой маленький перформанс произвел сильное впечатление. По крайней мере, запах молодой листвы стал сильнее, к нему даже прибавился аромат ландышей. Если это не проявление позитивных эмоций — то что тогда? Ничего не ответив, элементаль выплыл из комнаты сквозь стену, а я мысленно сосчитала до десяти и бросилась за ним. Нет, не в стену, само собой, – меня и дверь вполне устраивала. Майский к тому моменту уже скрылся из виду, но мне не составило труда проследовать за ним по запаху. Бедолага даже не подозревал, что послужил мне эдаким парфюмерным навигатором. Ароматы привели меня прямиком к большому залу, тому самому, где я впервые увидела Зимнего с женой. Из-за высоких сводчатых дверей доносились мужские голоса, и я, притаившись у входа, превратилась в слух. – Ее психическое состояние вызывает опасения, – пафосно