экономистом, – залетает от какого-то парня. И что дальше? Променять московский институт на пеленки и Петрозаводск? Бабушка попробовала все исправить, – так, как ей это казалось логичным. Ухажера послала, а маме сказала, что ребенок ему не нужен. Вот только бабушка не рассчитала. Ей и в голову не могло прийти, что мама не сможет убить неродившуюся дочь. А потом… Видимо, потом было уже слишком поздно. – А мою фотографию? – мой голос звучал глухо, сердце пропускало удары. – После родов мама отправляла ее… Ведь бабушка должна была рассказать обо всем, когда план не сработал! Хотя бы про Петрозаводск! Она сто раз повторяла, что мой горе-папаша мог бы и алименты платить, – смысл ей было врать, если она даже не сообщила ему про меня? – Куда? – глухо отозвался отец. – В Петрозаводске я прослужил всего полгода, потом были учения под Нижним… Я закрыла лицо руками. Все, во что я верила, рассыпалось в прах. Вот уж воистину: благими намерениями вымощена дорога в ад, и в этом самом аду я варилась всю сознательную жизнь. Бабушка хотела для мамы лучшей участи, а в итоге обрекла на тяжкую долю матери-одиночки. Если бы не бабушка, я бы росла, как растет сейчас Соня: в полной семье, окруженная любовью заботливого отца. Меня бы водили в парки, холили и лелеяли, и я бы верила, что настоящие принцы существуют. И не шарахалась бы от каждого субъекта в штанах. Мама так активно пыталась уберечь меня от ее собственных ошибок, что я вообще разучилась доверять мужчинам. Но если мой отец — не конченный подонок, то, может, и среди остальных есть нормальные экземпляры? – Прости, – отец неловко коснулся моего плеча, и слезы снова хлынули из глаз водопадом. Он еще просит прощения… При том, что он-то как раз ни в чем не виноват! Господи, сколько же судеб надо искалечить, чтобы разорвать этот порочный круг? Похоже, на моем роду какое-то проклятие. Ну не умеем мы создавать нормальные семьи! Дед спился, когда меня еще и в помине не было, – и я была уверена, что это бабушка стала жертвой. Но, может, он спился вовсе не потому, что ему так захотелось, а просто от того, что жена сделала его жизнь невыносимой? Потом вмешалась в судьбу мамы, а та — в мою… А что теперь могу сделать я?! Где гарантии, что если я рожу ребенка, то и его не сделаю таким же несчастным? Нельзя ведь просто взять — и изменить себя кардинально. Стать другим человеком, научиться нести гармонию, а не бесконечное разрушение… – Все в порядке, – я шмыгнула, и отец заботливо протянул мне упаковку носовых платочков. Вытерев слезы и