грани, – вот еще чуть-чуть, и меня затрясет в конвульсиях, наступит такая долгожданная разрядка. Стоит ему только коснуться и… – Крис! – умоляюще воскликнула я, безжалостно царапая простыню. И все. Он отстранился, будто очнулся от какого-то забытья, вынул руку из моих штанов — и откатился на свою половину кровати. – Прости, – донеслось откуда-то издалека. Прости?! Да мне всего секунда оставалась… И какого черта вообще?! Он же сам это начал! Опять, да?! Опять эти его игры? И опять он, мать его, меня обскакал на сто шагов вперед? У-у-ух, ненавижу! Выставил меня, не пойми кем, оставил наедине с этой жуткой ноющей пустотой, с этим чувством неудовлетворенности… Любит он меня, как же! Запахнув пижаму, я вскочила с кровати и гневно прошествовала в ванную, захлопнув дверь. – Злата!.. – послышалось из спальни, но я включила воду на весь напор, и она заглушила ненавистный голос. Я не просто мылась, я отскребала себя все следы рук Криса, все слои эпидермиса, на которых могли остаться отпечатки его гнусных пальцев. Не знаю, как долго я простояла под горячей водой, но к тому моменту, как злость слегка попустила, тело мое стало красным, как вареный рак, а кожа на ладонях сморщилась от пара. Надев толстый махровый халат и завязав пояс на самый настоящий морской узел, чтобы никто кроме меня не мог его распутать, я вернулась в спальню. У меня был наготове целый список унизительных оскорблений, – от таких слов даже у бывалого портового грузчика уши бы в трубочку свернулись. А уж Крис… О, я прям рисовала в воображении упоительные картины того, как Крис от моей тирады превращается в кучку пепла, будто вампир на солнцепеке. Однако оскорбления мне пришлось оставить при себе, – Криса в спальне уже не было. Зато на постели лежал тюльпан, а под ним умилительная открытка с котенком. Я честно хотела эту открытку разорвать, но рука дрогнула. Ну как можно разорвать такую пушистую кроху, пусть и нарисованную на бумаге? Тем более, когда есть более достойные кандидатуры на уничтожение. На обратной стороне открытки красовалась надпись, сделанная каллиграфическим почерком: «Жду тебя в саду. Твой К.» – и сердечко со стрелой. Боже, какая банальность… Если он думает, что я приду, он точно кретин. Остаться до конца весны? Пожалуйста. Но играть во влюбленных голубков не буду. А я еще его жалела… Бессонная ночь и утренние издевательства Криса пробудили во мне аппетит. А потому, переодевшись в нормальную одежду, что приготовил для меня Майский, я направилась в главный зал. Кухню мне никто не показывал,