Глава 1
— Глеб, а ты зачем вообще с нами в Эрмитаж едешь⁈ Ты же все равно ничего не поймёшь! Твоё дело — это максимум грязь убирать! Кстати, смотри, у меня как раз пятно на ботинке, может, почистишь? Тебя же только такая работа и ждет! — Марат Григорьев расхохотался и оглянулся, ожидая одобрения.
Несколько человек из нашей группы начали смеяться надо мной. Ничего удивительного. Ведь для них я абсолютное ничтожество. Пустой.
Я стоял в проходе автобуса, вцепившись в поручень. Марат встал со своего места и прислонил ногу к моему поручню. Я никак не отреагировал.
— Ну что, почистишь? — Марат ухмыльнулся шире. — Или тебе объяснить, как тряпкой орудовать?
Смех стал ещё громче.
— Я скоро получу Дар, понял! А ты ни хрена не получишь, Пустой! Ни-хре-на! — продолжал надрываться Григорьев.
— Марат, заткнись, — голос Дарьи Соколовой прозвучал тихо, но все услышали.
— А что такого? — Марат обернулся к ней, не убирая ногу. — Я же по-доброму прошу. Он же всё равно только на такое и годен. Правда, Глеб?
Я снова промолчал.
— Вернись на свое место или я расскажу всем, что произошло на практике по монстрологии. Когда ты увидел иллюзию гоблина третьего уровня! — громко заявила Дарья.
Марат покраснел как рак. Теперь уже смеялись над ним.
— Это было… я просто… я не ожидал… — он запнулся, потом злобно уставился на меня, словно это я во всём виноват. — Всё равно Пустой — это мусор. Нечего ему делать среди нормальных людей! Его место на стройке или в шахтах! А не в нашем колледже!
По новым законам Пустые даже руку поднимать на обычных людей не имеют права. А если начну открыто возражать, то могут и жалобу подать… а это тоже не сулит ничего хорошего.
В лучшем случае придёт штраф, а за общагу надо заплатить через неделю. Тогда мне точно не хватит денег, и окажусь на улице. Ведь на жильё моя квота не распространяется… А Марат только порадуется такому исходу.
Только поэтому я молчал.
В прошлом месяце меня выгнали с третьей подработки. «Пустые ненадёжны», — так сказал менеджер кафе, когда увольнял меня. Даже в глаза мне не смотрел. Будто не человек был передо ним, а проблема, от которой нужно избавиться.
На новую подработку меня до сих не взяли. Никто не хочет иметь дело с Пустым.
Дарья Соколова сидела у окна. Она единственная во всём потоке, кто не смотрел на меня как на мусор. До сих пор не понимаю почему. Может, она просто была человеком? Что редкость в наше время.
— Он человек, — в её голосе прозвучала сталь. — И имеет такое же право на образование.
— Не лезь, Дашка, — Марат попытался огрызнуться, словно у него закончились аргументы. Хотя он просто не желал ругаться именно с ней. — Это между мной и этим недоразумением.