Павел касается моей щеки.
— Уверена?
— Сейчас да.
Он улыбается устало.
— Хорошо.
— Я боялась, что они закроют тебя на годы, — признаюсь севшим голосом.
— Меня трудно терпеть так долго.
— Я уже заметила.
Он забирает у меня сумку, хотя одна рука почти не работает. Приходится забрать обратно и самой открыть дверь машины.
— Привыкай, — предупреждаю я, — Иногда спасать буду я.
— Звучит угрожающе.
Миша спит на диване, сжав синего водителя в кулаке.
Когда дверь открывается, он вскакивает так быстро, что плед падает на пол.
Несколько секунд смотрит на меня.
Потом бежит.
— Мам!
Я опускаюсь на колени и ловлю его. Он обнимает за шею, проверяя ладонями плечи и волосы, словно убеждается, что вернулась целиком.
— Ты нашла дорогу.
— Нашла.
Миша раскрывает кулак и вкладывает мне синего водителя.
— Теперь машинка снова целая.
Павел остаётся возле двери.
Сын замечает его, выскальзывает из моих рук и протягивает ладонь.
— Ты тоже вернулся.
Павел присаживается рядом.
— Пришлось. Часы у вас.
— Мы сохранили.
Миша берёт нас обоих за руки.
Впервые он стоит между нами и никого не боится потерять в следующую минуту.
Через пять недель суд пересматривает мой приговор.
Савельев уже даёт показания против Андрея и Ковалёва. Инга подтверждает выпуск электронной подписи и передачу писем. Оригинал заявления из аэропорта приобщён к делу.
Судья долго перечисляет нарушения, допущенные при обыске и расследовании.
Потом читает резолютивную часть:
— Приговор в отношении Валерии Артёмовны Ильенко отменить. Уголовное преследование прекратить в связи с непричастностью осуждённой. Признать право на реабилитацию.
Я закрываю глаза.
Шесть лет жизни никто не вернёт. Зато теперь моё имя больше не стоит рядом со словом «виновна».
В коридоре ждут Миша и Павел.
Сын бросается ко мне.
— Мам, теперь тебя никто не заберёт?
Я опускаюсь перед ним и беру его лицо в ладони.
— Теперь никто.
Софья догоняет нас возле выхода. В руках у неё белый конверт.
— Андрей подал заявление о порядке общения с ребёнком. Приложил письмо.
На лицевой стороне знакомым почерком выведено:
«Сыну. О том, что на самом деле сделала твоя мать».
Миша читает надпись через моё плечо.
Его пальцы медленно отпускают мою руку.
Глава 18
Глава 18
Миша отпускает мою руку, когда видит конверт.
На белой плотной бумаге знакомым почерком написано:
«Сыну. О том, что на самом деле сделала твоя мать».
Ещё пять минут назад судья читал решение о моей реабилитации. Софья успела обнять меня, Павел выдохнул что-то про наконец-то работающую судебную систему, а Миша спросил, означает ли это, что теперь в интернете перестанут писать про маму-преступницу.