— Что бы тебе потом ни сказали, ты ни в чём не виноват, — шепчу я, — Запомни это.

— Ты придёшь вечером?

Я закрываю глаза.

— Приду.

Ложь выходит слишком легко.

Андрей берёт его на руки. Миша выгибается, тянется ко мне, едва не ударив отца затылком в подбородок.

— Мамочка! Мамочка, не уходи! Не уходи!

Следователь касается моего локтя.

— Пора.

В прихожей я кое-как натягиваю кроссовки. Пальцы дрожат, шнурок дважды выскальзывает. Тапки остаются стоять возле тумбы, один чуть впереди другого, как несколько минут назад за шторой.

На тумбе лежит красная машинка Миши, которую он обычно брал в сад. Я быстро засовываю её в карман, решив, что верну вечером.

У двери оборачиваюсь.

Сын рыдает на руках у Андрея. Миша тянется ко мне всем телом, лицо у него красное от слёз, а в кулаке зажат семейный рисунок с помятым углом.

— Не рассказывай ему про деньги, — прошу я мужа, — Не пугай его этими обвинениями.

Муж кивнул.

— Конечно.

— Скажи, что произошла ошибка и мама скоро вернётся.

— Скажу.

Я уже выхожу на площадку, но снова останавливаюсь, поскольку забыла сказать главное.

— И не дай ему подумать, что я его бросила.

Андрей смотрит мне прямо в глаза.

За его плечом сын повторяет моё имя, захлёбываясь так сильно, что не может вдохнуть.

— Никогда, — обещает муж.

Глава 2

Глава 2

Глава 2

До вечера, мама

Красная машинка Миши лежит у меня в кармане и впивается колёсиком в ладонь.

Я сжимаю её так сильно, что пластмассовая ось прогибается под пальцами, однако разжать кулак не могу. Кажется, стоит выпустить игрушку — и утро закончится по-настоящему. Исчезнут сырники, липкий компот на столе, босые ноги сына и его голос, которым он обещал всегда меня находить.

Никто не смотрит вслед машине.

Наверное, со стороны в ней нет ничего страшного. Обычная тёмная иномарка, зажатая в утренней пробке. Только я сижу на заднем сиденье между двумя мужчинами и никак не могу поверить, что мои руки сковывают наручники.

Наш подъезд остаётся позади.

Миша сейчас плачет.

Эта мысль появляется в голове и уже не уходит.

В груди сразу сжимается так, что приходится наклониться вперёд и сделать несколько неглубоких вдохов. Перед глазами возникает его красное лицо с мокрыми щеками и маленькая ладонь, которая отчаянно тянется ко мне.

— Мне нужно позвонить домой.

Сидящий справа оперативник продолжает смотреть в телефон.

— В отделе обратитесь к следователю.

— Ребёнок не понял, куда меня увезли. Ему три года.

Мужчина поднимает глаза. Несколько секунд он изучает меня, будто проверяет, не собираюсь ли я устроить истерику.

— Он остался с отцом.

— Я знаю.

Голос хрипит, хотя в машине тепло. Я сглатываю и снова чувствую, как машинка впивается в ладонь.