Я включаю громкую связь и кладу телефон на стол.

— Что можно сделать? — спрашивает Павел.

Софья отвечает, что независимый психолог отказалась принимать решение по чужому заключению. Она потребовала поговорить с Мишей лично, без Андрея и Инги. Беседа назначена на полдень.

— Если ребёнок скажет, что не хочет встречи, его никто не заставит, — добавляет она.

Я сажусь.

— А если хочет?

— Тогда специалист проведёт её сегодня. Скорее всего, сократит время до тридцати минут.

Полчаса.

После шести лет мне могут дать тридцать минут с собственным сыном, и сейчас это звучит щедрее помилования.

— Я буду там.

— Подготовьтесь к отказу, Валерия. Андрей уже объяснил Мише, что вчерашний скандал произошёл из-за вашего появления.

— Он ещё счёт за разбитую рамку ребёнку покажет.

— Вполне может. Поэтому держите себя в руках.

Звонок заканчивается.

Павел пододвигает ко мне кофе и бумажный пакет.

— Ешьте.

— У вас все советы такие глубокие?

— Есть ещё «поспите» и «не бейте бывшего мужа». Последний пока плохо работает.

Открыв бумажный пакет, откусываю кусок, чтобы он замолчал. Булочка тёплая, сыр тянется за краем теста. После первого укуса желудок напоминает, что вчера получил только кофе.

Павел открывает на ноутбуке фотографию сейфа, присланную Мишей. На снимке видны перевязанные письма и папка с моей фамилией.

— Этого мало для официальных действий, — говорит он, — Зато место хранения документов известно.

— К вечеру их там уже не будет.

— Возможно.

— Вы всегда так бодро подтверждаете худшие предположения?

— За хорошие мне не платят.

Он отправляет фотографию в защищённую папку, после чего закрывает ноутбук.

— Встреча с Мишей сейчас важнее сейфа.

Я смотрю на него неверяще.

— Вы правда это сказали?

— Могу повторить медленнее.

— Вдруг вы всё-таки человек, — фыркаю.

— Не торопитесь с выводами.

Психологический центр занимает первый этаж стеклянного здания. В холле стоят мягкие кресла, на низком столике лежат детские книги.

Красная машинка спрятана в моей сумке. Павел заметил её ещё в машине.

— Подарки запрещены, — напомнил он.

— Я её не покупала. Украла у трёхлетнего сына и шесть лет не возвращала.

— Тогда тем более держите в сумке, пока он сам не спросит.

В холле центра сидит Андрей.

Миши рядом нет.

Муж поднимается, поправляя манжету дорогой рубашки. Серый костюм сидит идеально, волосы аккуратно уложены. По его виду трудно догадаться, что ночью сын якобы плакал из-за тяжёлого нервного срыва.

— Тебе всё-таки разрешили приехать.

— Разрешение требуется от Миши.

Андрей подходит ближе. Говорит тихо, чтобы девушка за стойкой не слышала.