Людмила прямо так мне и сказала: «Я кормила ее! Она как дворняжка никому не нужна была, кроме меня! Я у дочери лучшее забирала и отдавала Мие! А теперь ты мне должен все вернуть!»
Я послал тетю в пешее путешествие на фиг.
И строго запретил ей даже приближаться к моей жене и к моему дому.
Мия мне сама нехотя рассказывала, что тетя относилась к ней плохо. Квартиру моей жены, которая ей досталась после смерти родителей, тетя в наглую продала еще когда Мия была маленькой.
Она сдала девочку в детдом, а потом почему-то ее забрала. И сделала в доме натуральной домработницей.
Мия была благодарна ей. Такой уж характер.
Все лучше, чем в детдоме.
Но сейчас я терпеть ее ор не собираюсь.
- Если вы внушили моей жене чувство вины, то я перед вами расшаркиваться не собираюсь! И говорить мы не будем. Вы вообще какого черта сюда явились? – я смотрю в ее лицо и хочу узнать причину.
- Мия позвонила мне! – огрызается тетя Люда. – А что ты думал, Шагаев?! Ты будешь хрен совать в каких-то баб, а моя племяшка терпеть будет?! Да я ей как мать! Нечего обижать мою кровинку, ироды проклятые!
Тетя делает шаг, словно бронепоезд едет на меня.
Я смотрю на Мию. Она не могла пожаловаться тетке.
- Врете. Моя жена с вами не общается и правильно делает! Вы ее квартиру продали, когда Мия еще ничего не соображала. Вы у нее деньги последние отбирали, никогда не кормили нормально, мамаша! – выплевываю тетке в лицо.
Та скукоживается и делает такую физиономию, словно лимоном подавилась.
Тонкие губы ее ехидно кривятся в ухмылке.
- Ты у нас святой, да, Булат?! Не смог с Мией ребенка сделать, так побежал к секретутке спиногрызов строгать?! – скалится тетя Люда.
Ух, я бы ее разгромил! Но…
Принимаю эти слова плевок в душу и пощечину, которые я заслужил.
Кошусь на Мию. Она поднимается с койки и решительно движется к нам.
- Булат, тетя, хватит! Перестаньте, - говорит, успокаивая нас.
- Я не святой, вы правы. Но я при всех прошу жену простить меня, - мой голос тяжелеет, нервы скручиваются в канаты.
Чего мне стоит эта публичная исповедь, знает лишь моя жена.
Но ее ничем не проймешь.
Не простила.
- Ой, ой, ой! Надо же, наш мальчик повинился! Пожалейте его! Гони его к черту, Мия! Он как шелудивый кобель! Еще раз изменит, уж это я точно знаю, – смеется в голос Людмила.
Беспардонная манера меня выводит из себя.
Но терплю.
Я опускаю вопрос о том, что все-таки заставило тетку приехать и откуда у нее средства на перелет и гостиницу…
Я хочу остаться наедине, обнять мою родную.
Беру жену на ее тонкое запястье. Как одержимый, хочу вытянуть из нее хотя бы словечко. Пусть закричит, ударит, но только не черствый игнор.