У Булата не было аллергии, и он никогда не пекся о правильности уборки.
Кто теперь этим занимается, не знаю.
- Такие средства используешь, милая? – бросает охранник.
- Кто закупал?
- Экономка, кто ж еще. Он не женат! – ценная информация, однако.
- Пойдет, - буркаю, лишь бы он молчал и не заводил больше бесед со мной.
Замолкает. Потом снова…
- Прости, я не цепляюсь. просто хозяин у нас педант. Приказал, чтобы народу в доме было мало.
Не поняла, когда мы с ним перешли на «ты», и тут же об этом говорю мужчине. Он извиняется на автомате.
- У нас тут комар носа не подточит. Вот, эта сумасшедшая фурия ворвалась только. А так здесь никого не бывает! Дом купили недавно, тайно. Я предупреждаю, чтобы не болтала, у кого была и что тут было. Ясно?! Ты в курсе, кто такой Шагаев?
- Нет. Не знаю. И я расписку подписывала в агентстве о неразглашении, - пожимаю плечами.
- Ясно. Молодец. Ты мне нравишься.
Вижу, что всю старую охрану мой муж успел сменить за четыре года. И это сейчас только плюс. Не хочу, чтобы знали, что мы были здесь.
- Камеры работают? Шагаев этот оценит работу или как? – строго спрашиваю, сделав нарочно грубый голос.
Мужчина стоит возле меня и ждет, когда я переоденусь.
Но костюм, желтый комбинезон, я надеваю поверх своего наряда.
- Я оцениваю. А ты меня не бойся. Могу подвезти после уборки куда тебе надо, - скалится.
- Я с ребенком и на машине, спасибо, - отвечаю.
Он подходит ближе, бросив взгляд на Ками.
- А я не боюсь детей. Мне тридцать, самому уже пора. А я все никак. Мы же с тобой простые смертные, не небожители, как мой хозяин. Мне домой сына никто не приведет, - усмехается.
- А Шагаеву этому часто приводят? – спрашиваю, распаковывая новые швабры.
- Да нет. Эта одна шальная пришла сюда. Он вообще-то баб не приводит.
- Верный? Не изменяет? – с горечью смеюсь, а на душе волки воют.
- Черт его знает. Четыре года у него работаю. Баб не видел на постоянке. Шлюх тоже. Упс, прости, милая, - прикрывает рот.
Я прошу скорее показать мне фронт работы. Хватит уже подробностей из жизни ангела Булата. Каждая фраза о его жизни, как тяжелый молоток, крошит мое раненное сердце на осколки.
Кусочки стекла врезаются в ребра. Не могу дышать. Выть хочется.
Я бы хотела слышать, что он трахает все, что движется и не такой идеальный! А тут…
- Вот, здесь начни. В спальне, - с какой-то двусмысленной иронией, говорит охранник.
Он говорит, что проверит работу по итогу.
Я думаю, что эта уборка Булата не сдалась… Все, что его волнует, он проверяет лично. Так уж устроен мой муж. Так было раньше…
Я киваю, затаскивая ведра. Мужчина мне помогает.