Пропустили меня без единого вопроса, сразу отвели к начальнику управления. Им был мой старый знакомый, крепкий седовласый мужчина со стальным протезом вместо руки.
— Иван Андреевич, рад вас видеть в полном здравии!
— Алексей Николаевич, не ожидал вас так поздно, — он глянул в окно, — или рано? Не важно, присаживайтесь. Кофе? Чаю? Чего покрепче?
— Не откажусь от чая, знаю, вам его привозят с западных гор и он диво, как хорош.
— А я, признаться думал, что вы уже уехали, — металлические пальцы виртуозно подхватили чайник.
— Да как тут уедешь-то? — проворчал я. — То одно, то второе. Знал ведь, что одним переворотом дело не ограничится, но нет, вернулся. К вам скоро еще должны привезти Давыдова, казначея.
— Уже, господин архимаг, уже. Поет соловьем, только успеваем записывать. Правда, сначала ему лекаря вызвали, что-то с желудком. Но сейчас все благополучно.
— Желудок? Так он жрет много просто. Подержи его недельку другую на вашей каше и здоровье вмиг поправится.
— А чего недельку? Мы его на лет десять закрыть хотим, с его-то показаниями. Да и потом, может хоть он в финансах тюрьмы разберется.
— Он-то разберется, а вы ему еще потом должны будете, — усмехнулся я. — Что еще интересного узнать смогли?
— Все как по шаблону: кражи, уклонения от налогов, незаконная деятельность. Интриги в полном своем великолепии.
— И что, никто в отказ не ушел?
— Ты моих ребят не знаешь! — с гордостью ответил Иван Андреевич. — Они у меня из новой академии. Там декан, твой хороший знакомый, мастер пыточного дела. Привет передавал, лет пять назад.
— Ну и ты ему передай, как только из столицы уеду.
— Что-то ты совсем нелюдимый стал, не рад вернуться что ли?
— А чего тут радоваться? Я десять лет по всеми миру катался, вопросы решал в интересах государства. Такие узлы разматывал и завязывал, что зубы до сих пор ноют.
— Так благодаря тебе у нас и границы стали шире, три войны остановил и два мирных соглашения подписал. Зря ты так. Империя у тебя в долгу!
— Вот поэтому и уехать хочу. Когда тебе сама империя должна, бежать надо на край света, а то наградить захотят, ни в жизнь не отмоешься.
Иван Андреевич гулко расхохотался, потом редко выдохнул и опрокинул в себя чашку с чаем.
— Кстати, Алексей Николаевич, а не хотел бы ты…
Что я не хотел бы, узнать не получилось, потому что в дверях появился ошалелый стражник.
— Там… там… там… Ромский! Везде!
Глава 4
Выскочить из здания тюрьмы через три двери и четырех дежурных было делом одной минуты. А вот прийти в себя от увиденного — гораздо дольше.
А причиной тому была многолюдная толпа возле здания тюрьмы. Собравшиеся широко улыбались и просто молчали. Возле них стояли икающие стражники, беспомощно оглядываясь в нашу сторону.