Олег Николаевич остановился перед закрытой дверью, вытащил из кармана ключ и повернул его в замке. Едва уловимо запахло озоном — среагировала защита, работавшая по принципу «свой-чужой». Обрывать ее не стал, она мне не может причинить вреда, а любого другого, послабее, могла и поджечь. Фомин глянул на меня и испуганно вскрикнул.

— П-простите, я редко сюда захожу, совсем забыл про это заклинание. Вы не пострадали?

Я качнул головой, чувствовал, что в словах парня не было лжи. Действительно, забыл. С кем не бывает.

Кабинет разительно отличался от остального дома. Тут все было новым и без единой пылинки. Каждая вещь лежала на своем месте, словно всю обстановку перенесли из каталога. Мебели мало, но она идеально дополняла друг друга, представляя единую композицию.

Фомин подошел к столу и осторожно выдвинул один из ящиков. На свет появилась толстая папка, затем еще одна и еще.

— Я нашел их, когда разбирал вещи отца. Бумаги лежали в сейфе на чердаке под грудой коробок, но я смог его найти и открыть. Только сейчас понял, что зря это сделал.

Я подхватил ближайшую папку и глянул несколько документов. Дернулся глаз. Это были копии моих отчетов. Магия мгновенно появилась на кончиках пальцев.

— Что вы делаете⁈

Фомин в ужасе смотрел, как я испепеляю отчет за отчетом, но не дернулся, чтобы остановить меня.

— Это не та информация, которую ваш отец должен был оставлять.

— Вы сделаете то же самое с книгами?

— Конечно. И в ваших интересах впредь делать вид, что вы никогда не слышали фамилии Сербский и не знаете, что содержится в книгах.

В наступившей тишине медленно оседал пепел, который остался от отчетов.

Я развернулся и неторопливо вернулся в комнату с книгами. Фомин, задыхаясь, поспешил за мной. Его лицо вспотело, очки постоянно сползали на кончик носа, а в глазах стояла вселенская печаль.

— Я понял вас, — сказал он. — Можно, я только с матушкой попрощаюсь. Она совсем одна останется.

— Олег Николаевич, не говорите ерунды, родителям нужно помогать. Поэтому я выкуплю у вас все книги. Целиком. Сколько вы потратили на весь тираж?

— С учетом бумаги, краски, обложек и аренды оборудования, то сто восемьдесят золотых.

Я кивнул, по моим подсчетам выходило двести тридцать, видимо, парень вычел из суммы свою зарплату за работу в типографии.

Достав портмоне, я вытащил три ассигнации номиналов в сто золотых и вручил Фомину.

— Этого хватит. За старания, за работу и за провал в памяти. Постарайтесь найти хорошую работу, чтобы матушке помогать было легче.

После чего вскинул руку, и книги охватило ярко-голубое пламя. Сгорело все быстро, не оставив и следа на выцветших обоях.