За дверью пошептались. Потом голос Анжелики проворчал: «Медитация, значит», а голос Лужицы тихо ответил: «Пойдём. Она в самом надёжном месте в городе».

Шаги удалились. Бутон закрыл пасть и снова задремал.

А в тёплой живой темноте спала принцесса Бездны, обнимая хвост и племянника, и снился ей изумрудный халат. По размеру.

Ярослав

Сознание возвращалось ко мне кусками. Причём кусками подозрительно ровными, будто кто-то нарезал его под линейку и теперь складывал обратно по чертежу.

Я лежал на бетонном полу бункера. Аварийные лампы мигали, воздух пах палёным пластиком и остатками растворённой реальности. Пульт у дальней стены дымился, мебель лежала обломками. Судя по всему, моя эволюция проходила бурно, а я это дело благополучно проспал.

Тело гудело. Не болело, а именно гудело, как турбина под нагрузкой. Внутри разворачивалось что-то новое, непривычное. Раньше моя сила была похожа на голодного зверя. Теперь зверь сходил на курсы черчения, и это ощущалось… странно.

На перевёрнутом ящике рядом сидела Ксения. Платиновые волосы рассыпались по плечам, алое платье припорошило бетонной пылью. Обхватив голову руками, она выглядела помятой, но при этом царственной.

Талант, между прочим. Я вот после эволюции выглядел, подозреваю, как коврик у входа в Бездну.

— Живой, — констатировала она, не поднимая головы. — Четыре часа. Ты четыре часа валялся на полу, светился, гремел костями и один раз назвал меня «формуляром моей мечты». Я всё записала.

— Врёшь. Волк такого не мог сказать.

— У Желудка своего спроси, он никогда не врет.

Я попытался сесть, откашляться и вообще вернуть себе достоинство Патриарха. Достоинство возвращаться не спешило. Вместо него из глотки поднялось что-то тяжёлое, я чихнул…

И выплюнул куб.

Идеальный серый куб размером с яблоко, спрессованный из теневой маны до состояния металла. Он ударился о бетон с солидным «бух» и остался лежать. Даже не покатился. Катиться ему было нечем, грани у куба вышли бритвенно-острые, хоть сейчас в палату мер и весов.

Ксения медленно подняла голову. Посмотрела на куб, потом на меня. Взгляд у неё был как у человека, который всю жизнь верил в порядок, а порядок взял и вылетел из чужой носоглотки.

— Ты что сейчас выплюнул?

— Кубик-рубик духовного роста, — я вытер рот. — Не обращай внимания. Побочный эффект высокой гастрономии.

— Яр. У тебя из организма выходят… э-э-э… правильные геометрические тела.

— Зато какие ровные. Хочешь, подарю? Будешь прижимать отчёты, чтоб не разлетались.

Она открыла рот, закрыла, потом молча подняла куб двумя пальцами, взвесила и, что характерно, спрятала в пространственный карман. Бюрократ до мозга костей. Халявное пресс-папье в хозяйстве не пропадёт.