Перо взметнулось снова. За спиной оглушенного голема, у дальней стены, реальность скрутилась и… переформатировалась. Бетонная стена сложилась внутрь идеальным прямоугольным углублением с жесткими гранями, как будто кто-то вдавил в текст мироздания красную строку.
— Абзац! — крикнула Ксения. — Вбивай его в отступ!
Объяснять дважды не потребовалось. Я сгреб поднимающегося голема за каменный загривок, развернулся всем корпусом и метнул трехметровую тушу точно в подготовленную нишу.
Голем вошел в «красную строку» как гвоздь в доску. Жесткие грани стиснули его с трех сторон, лишив люфта, и следующие четыре моих удара пришлись в намертво зафиксированную цель.
На пятом ударе голем перестал быть големом и стал барельефом.
Купол истаял. В зал вернулись красный свет и треск проводки. Я стоял над расплющенными останками, тяжело дыша, и стряхивал каменную крошку с костяшек.
Ксения подошла и встала рядом. Дышала она тоже неровно, платиновая прядь выбилась из пучка и падала на лицо. Она заправила ее за ухо жестом, который у любой другой женщины сошел бы за кокетство.
У нее это выглядело как перезарядка оружия.
— Итого, — произнесла она, разглядывая то, что осталось от голема. — Я могу редактировать всё, что вне купола, включая пол. Убираю трение, ставлю стены, задаю границы страницы. Если надо, то загоню их в твой купол, как опечатки под красную строку.
— А я внутри провожу вычитку, — я хрустнул шеей. — Вручную. Насмерть.
— Они не смогут блочить магию, которая не касается их напрямую. Под Перо ляжет пол под их ногами и стены за их спинами. — Ксения повернулась ко мне, и в глазах ее горел огонь, от которого мне захотелось одновременно попятиться и подойти ближе. — Яр, мы только что нашли дыру в правилах мироздания.
— Мы сами эта дыра, Ксю. Ходячий баг: Хаос бьет, Порядок держит, чтобы добыча не убежала. Против такого не заложена контрмера ни в одной броне, потому что ни один идиот за гранью не рассчитывал, что мы будем работать вместе.
Она посмотрела на барельеф из голема. Потом на полосу вычеркнутого трения. И наконец на меня.
И улыбнулась. Не своей дежурной улыбкой для протокола, но настоящей, острой, с хищным изгибом, за которую в столице ее и прозвали Мясорубкой.
— Знаешь, что самое приятное? — спросила она, пряча Перо. — Впервые за двадцать лет я нарушу все инструкции по ведению боя. И мне за это ничего не будет.
— Почему это?
— Потому что отчет писать буду тоже я.
Я расхохотался. Те, кто пришли за нами с сестрой, даже не догадывались о том, что их ждёт…
Глава 4 Магия для эльфов, свинец для мужиков