— Я щас стальными бабочками блевану, Ксю.

— Конус можно приспособить под держатель для сургуча. А скажи… — она обернулась, и в глазах ее плескалось чистое, незамутненное вдохновение. — Ты скрепки делать можешь? Титановые скрепки, Волков. Они не ржавеют, не гнутся и переживут Империю.

Я выплюнул очередной куб и посмотрел на нее со всей мрачностью, на которую был способен полубог в моем положении.

— Я Волк, — отчеканил я. — А не завод по производству канцтоваров.

— Но скрепки…

— Если из меня сейчас выйдет дырокол, я лично спущусь в Бездну, воскрешу создателя этого Разлома и убью его еще раз. Медленно. Степлером.

Она прикусила губу. Плечи у нее подрагивали. Мясорубка Уложения, гроза мятежных родов, давилась смехом, прижимая к груди титановую пирамидку, как трофей.

— Внесено в протокол, — выдавила она. — Дыроколы… вычеркиваем из повестки.

Икота, будто удовлетворившись финальным аккордом, прошла. Желудок затих, урчнув напоследок что-то примирительное. Я выпрямился, прислушался к себе и с облегчением понял, что конвейер остановлен.

— Ксю. Иди сюда. Дай что скажу.

Она подошла, все еще сжимая пирамидку. Я пнул обломок дрона носком ботинка.

— Смотри внимательно. Пришельцы не маги. Вообще. Ни капли маны, ни грамма Дара. Чистые технологии из-за грани, и жрут магию, как я жру чужие заклинания. Твои Правки об них разобьются. Ты не сможешь их вычеркнуть, потому что для твоего Пера их как бы… нет. Опечатка, которую нельзя исправить, потому что она написана не чернилами. А на экране монитора.

Ксения медленно кивнула. Пирамидку она поставила на стол. Очень аккуратно.

— Продолжай.

— Их пушки я глушу своим куполом. Стерильный вакуум, ты видела. Внутри дохнет любая энергия, их плазма и лучевики превращаются в дорогие дубинки. И там, внутри, я их порву голыми руками. Физика на моей стороне: я тяжелее, быстрее и намного злее.

— Но.

— Но внутри купола гаснет вся магия. Включая твою. И он ограничен по времени.

Она поняла раньше, чем я договорил. Я видел, как это понимание проходит по ее лицу, слой за слоем, как чернила впитываются в бумагу.

Снаружи купола ее Правки бесполезны против брони Охотников. Внутри купола ее Перо превращается в сувенир. Архимаг S-класса, женщина, одним росчерком стиравшая рода из реальности, в предстоящей драке весила ровно ноль.

— Получается, я балласт, — сказала она ровно. Слишком ровно. Таким голосом зачитывают приговоры. — В бою с пришельцами я расходный материал в графе «сопутствующие потери».

— Ксю…

— Не надо, Яр. Я много лет оцениваю боевую эффективность подразделений. Себя я оценить в состоянии.