Он кончил следом, издав глубокий, низкий стон и уткнувшись лицом в её волосы. Они лежали, обнявшись, чувствуя, как их дыхание постепенно выравнивается, и как ветер, и звёзды, и море соединяют их в одно целое.

— Обещай мне одно, — прошептал он, гладя её по спине. — Никогда не надевай офисный костюм. Только шёлк и солёный ветер.

Она рассмеялась, чувствуя, как смех сотрясает их обоих.

— Обещаю, — сказала она. — Но только если ты никогда не снимешь эту капитанскую фуражку.

Он приподнялся на локте, глядя на неё с улыбкой, и, сорвав с головы свою любимую фуражку, нахлобучил её на неё.

— Теперь она твоя, — сказал он. — Отныне ты — капитан этой яхты. Я буду просто твоим первым помощником.

— И штурманом, — добавила она, поправляя фуражку.

— И штурманом, — согласился он. — И тем, кто будет подавать тебе кофе по утрам.

— И целовать меня на закате?

— И целовать на закате. И на рассвете. И в полночь. И между.

Она притянула его к себе, и они снова слились в объятиях, чувствуя, как время останавливается, а море и небо становятся свидетелями их любви. Чайки, которые проснулись от шума, смотрели на них с любопытством, но быстро успокоились, поняв, что эти двое — тоже часть этой бесконечной ночи.

А «Аннушка» тихо покачивалась на волнах, унося их в новую жизнь — туда, где нет расписаний, нет обязательств и нет страха быть собой. Только они, их яхта и солёный ветер, который никогда не кончается.