Аня и Нонна стояли за углом и наблюдали за этой сценой.
— Есть надежда у клоуна, — сказала Нонна, жуя огурец. — Я ему даже огурцов завтра дам для уверенности.
Аня улыбнулась, глядя на счастливого Маттео. Наверное, в каждом человеке есть что-то хорошее. Даже если он носит гель для волос в три слоя.
ГЛАВА 9. ВЫХОД КЛАУДИИ
ГЛАВА 9. ВЫХОД КЛАУДИИ
На следующее утро Аня проснулась с тяжёлым сердцем. Записка и духи не выходили у неё из головы. Она перебирала в уме всех, кто мог бы ей угрожать, но единственным логичным вариантом была та самая женщина, о которой шептались пассажиры за ужином. Клаудиа Ди Мартино. Дочь владельца круизной империи. Женщина, которая, по слухам, считала капитанов своей личной собственностью.
Аня пыталась убедить себя, что это просто чья-то глупая шутка, но интуиция, которая редко её подводила, кричала об обратном. И когда утром в дверь каюты постучал стюард с запиской, её сердце ушло в пятки.
Записка была написана на дорогой бумаге с золотым тиснением, аккуратным каллиграфическим почерком:
«Синьора Попова, прошу вас подняться в мой люкс на верхней палубе в 11:00. Надеюсь, вы не откажетесь. Клаудиа Ди Мартино».
Аня смотрела на записку, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Что там? — спросила Нонна, поднимаясь с койки. Она уже была одета и жевала огурец — её фирменный завтрак.
— Клаудиа, — сказала Аня, протягивая записку. — Она вызывает меня в свой люкс.
Нонна взяла записку, прочитала, хмыкнула и вернула обратно.
— Ну, иди, дочка. Только запомни: она накрашена, а ты — в судах не первый год. Она блефует, а ты — юрист. Смотри ей в глаза и не бойся. Эти богатые сучки только и умеют, что пугать. А ты их из-под ногтей доставай.
Аня выдохнула, поправила свой единственный сарафан, который уже успел стать для неё «боевым», и пошла наверх.
***
Люкс Клаудии находился на самой верхней палубе, с отдельным выходом на террасу, джакузи и видом на море, от которого захватывало дух. Аня постучала в дверь, и через мгновение ей открыла сама Клаудиа. Она была в шёлковом халате цвета бордового вина, с идеальной укладкой и безупречным макияжем. Её ногти были покрыты алым лаком, и она держала в руке бокал с шампанским, как будто это был скипетр.
— Синьора Попова, — сказала она с лёгкой усмешкой, — проходите. Я не кусаюсь. Пока.
Аня вошла в гостиную. Всё здесь было дорогим: кожаные диваны, хрустальные люстры, картины в золочёных рамах. Клаудиа села в кресло, закинув ногу на ногу, и посмотрела на Аню так, будто та была всего лишь мелкой соринкой на её дорогом ковре.
— Садитесь, — сказала она, указывая на стул напротив.