— Спасибо, — сказала Аня.
— Не за что, — усмехнулась Нонна. — А теперь собирайся. Капитан вечером придёт, а ты будешь тут киснуть. Надень что-нибудь красивое. У тебя только одна ночная рубашка есть, но это тоже вариант.
Аня рассмеялась в первый раз за весь этот странный день.
ГЛАВА 8. КАТЯ И ШВАБРА
ГЛАВА 8. КАТЯ И ШВАБРА
Технический отсек лайнера пах машинным маслом, железом и ещё чем-то неуловимо чистым — наверное, тем самым средством для мытья полов, которое Катя использовала каждый день. Здесь не было хрустальных люстр и белых скатертей. Только трубы, кабели, ржавые лестницы и ведро с тряпкой, которая висела на краю, как флаг побеждённого корабля.
Маттео Бьянки бродил по этому лабиринту уже второй час. Он искал Катю. Точнее, он не искал её специально, но его ноги сами несли его в служебные зоны, подальше от пассажиров, которые вечно смеялись над его неуклюжими попытками флиртовать. Сегодня он попытался подкатить к американке у бассейна. У неё были светлые волосы, голубые глаза и мужская стрижка. Когда она сказала: «Я лесбиянка, дорогой, и моя жена ждёт меня в каюте», Маттео почувствовал себя полным идиотом. В который раз.
— Я не сдаюсь, — бормотал он себе под нос, шагая по узкому коридору. — Когда-нибудь я встречу ту единственную. И она будет... она будет... она будет носить жёлтые перчатки и пахнуть хлоркой!
Он повернул за угол и врезался в неё.
Катя летела по коридору с тележкой, полной моющих средств, и в наушниках, из которых доносилась громкая молдавская попса. Она не смотрела по сторонам — у неё был сложный маршрут, и она знала каждый сантиметр этого коридора. Но она не учла Маттео.
Они столкнулись так, что швабры взлетели в воздух, ведро перевернулось, и мутная вода разлилась по полу. Катя упала, но успела сгруппироваться — она падала часто, потому что в технических отсеках вечно кто-то оставлял кабели. Она приземлилась на попу, но не издала ни звука.
Маттео рухнул на колени, собирая швабры, которые разлетелись по всему коридору.
— О, мадонна, простите! — закричал он. — Я не заметил! Я шёл и думал о своём, я просто... простите, я сейчас всё соберу!
Катя встала, отряхнула комбинезон, поправила наушники и посмотрела на него. На её лице не было никаких эмоций. Только лёгкое недоумение.
— Поаккуратнее, синьор, — сказала она. — Мне ещё эту палубу мыть до обеда.
Её голос был тёплым, с лёгким акцентом, который делал её слова ещё более весомыми. Она взяла швабру из его рук, и её пальцы на мгновение коснулись его. Маттео замер. Он забыл, как дышать. Он забыл, как быть нахальным. Он просто смотрел на неё — на её огромные карие глаза, на родинку у левого глаза, на то, как она заправляет волосы под резинку.