Она смотрела на его руки. Сильные, загорелые, с длинными пальцами, которые уверенно двигались по панели. Он мог бы быть музыкантом, подумала она. Или художником. Или скульптором, который лепит из глины. А сейчас он управляет этим огромным кораблём. И внутри у него, кажется, тоже есть какой-то внутренний штурвал.
— Вы слушаете? — спросил он, обернувшись.
— Да! — встрепенулась она. — Карты! Вода! Всё понятно!
Алессандро наклонил голову и прищурился, разглядывая её.
— Аня, — сказал он впервые по имени, и от этого её сердце сделало кульбит. — Вы сегодня покраснели три раза. Если завтра ещё раз, я подумаю, что вы влюблены в меня.
Аня схватилась за сердце. Ей казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Она развернулась и почти побежала к двери.
— Я просто перегрелась! — крикнула она через плечо. — На солнце. И в сауне.
Она вылетела с мостика, не оглядываясь, и бежала по коридорам до тех пор, пока не оказалась в своей каюте. Она влетела внутрь, хлопнула дверью и прислонилась к стене, тяжело дыша.
Нонна сидела на койке и вязала всё тот же шарф.
— Ну что, — спросила она, не поднимая глаз. — Опять капитана встретила?
— Я была в мужской сауне, — выдохнула Аня. — А потом на капитанском мостике. Он сказал, что я в него влюблена.
Нонна отложила спицы и посмотрела на неё с восхищением.
— Доченька, да ты, я смотрю, разгоняешься. Вчера коктейль, сегодня сауна. Завтра — чего? Прыгнешь за борт, чтобы он тебя спасал?
— Я больше ничего не делаю, — заявила Аня. — Сижу здесь до самого конца круиза.
— Ага, — кивнула Нонна и взялась за огурец, протягивая его Ане. — На, съешь. Нервное. И завтра надень не офисный костюм, а что-то летнее. У тебя вообще есть летнее?
Аня посмотрела в свой чемодан. Там лежали четыре офисных костюма, один запасной пиджак, две белые рубашки, крем от загара и ночная рубашка, купленная пять лет назад «на всякий случай». Она до сих пор лежала в заводской упаковке.
— У меня есть ночная рубашка, — сказала она упавшим голосом.
— Ну, надень её и скажи, что это стиль, — пожала плечами Нонна. — Итальянцы любят экстравагантных. Особенно таких, которые врываются в мужские сауны.
Аня взяла огурец, откусила кусок и почувствовала, что соль обжигает губы. Ей захотелось заплакать, рассмеяться и выбросить все костюмы за борт одновременно.
ГЛАВА 4. ПЕРВЫЙ УЖИН
ГЛАВА 4. ПЕРВЫЙ УЖИН
Вечером Аня стояла перед зеркалом в своей каюте и с ужасом смотрела на своё отражение. Сегодня был гала-ужин. Тот самый, на котором все пассажиры наряжаются так, будто собираются на вручение «Оскара», а потом выкладывают фотографии в соцсети с подписью «Жизнь прекрасна, а я в ней — королева».