— Я останусь при своём мнении на этот счёт. Но в глазах Полуночи она невиновна, так что здесь томится лишь временно.

В целом, по сравнению с прошлым разом, это был определённый прогресс. Тогда Анна вместе с Геннадием оказались в каком-то богом забытом уголке Полуночи, окружённые агрессивными ржавыми дуллаханами. Сейчас она угодила всего лишь на нижний ярус темницы, о чём Надзиратель сообщил мне немедленно. В этом недоразумении имелось и определённое удобство — поскольку до отбытия Анны в Авалон, мы в любом случае собирались переговорить с Орриссом.

— Мой спаситель, — томно вздохнула Анна, театрально падая мне на руки из открывшейся камеры. — Ах, сколько лет провела я в сем мрачном заточении?

— Восемнадцать минут, — коротко скрипнул Надзиратель. — И сорок одну секунду.

— Целуювечность , — подытожила Анна. — Но не могу не отметить, что после очищения здесь стало гораздо легче дышать.

— Политика Полуночи, направленная на живых и не спящих. Как по мне, напрасная трата сил, но здоровый замок может позволить себе некоторые излишки.

— Никогда бы не подумал, что услышу от тебя одобрение переменам.

— Кто говорит про одобрение? Вы двое так и будете тратить моё время или отвести вас, чтобы дальше вы мучили ворона?

Источником силы для Оррисса оказался изумруд неправильной формы размером со сливу. В глубине камня что-то словно жило собственной жизнью, переливалось и искрилось, но замирало при пристальном взгляде. Семиглазый ворон зачарованно изучал танец энергии на просвет с полминуты, прежде чем бережно спрятать камень в мешочек, свисающий с худой шеи.

— Ссспасссибо, — кажется, это была самая искренняя благодарность, что я когда-либо от него слышал. — Ссславная сссила. Хватит на несссколько десссятков сссеансссов.

— Без негативных последствий?

— Без. Чиссстая, фильтрованная сссила. Береги сссвою ведьму как сссокровище.

В другой момент Анна бы справедливо возмутилась, что о ней говорят в третьем лице, но здесь лишь одобрительно фыркнула. Сокровище и есть — чего уж тут спорить?

— С Закатом мы вроде как разобрались, — задумчиво сказал я. — Хотя может ещё выясниться, что лучше бы не разбирались. Можешь всё равно его показать?

— Ссс радоссстью. Конкретный запроссс?

— Сосредоточься на Конраде. Если он возродился, то чем занят, если нет — то когда возродится? Что будет с троном Заката, если его займёт кто-то другой?

— Ясссно. Всссё по очереди.

Когтистая лапа Оррисса сжалась вокруг мешочка с изумрудом, из его хриплого горла вылетели незнакомые свистящие слова, все семь глаз вспыхнули белым огнём! Он протянул другую лапу вперёд, и полоснул указательным когтем пространство наискосок, словно распарывая ткань реальности. В открывшемся окне показался полузнакомый тронный зал, окрашенный в алые тона. Все вечные замки напоминали друг друга, но от зала Заката разило безумием даже сквозь ткань видения. Пол, стены и даже часть потолка утопали в воске, пропитанном кровью. Из воска там и тут торчали кости, а то и куски обрубленных конечностей, глаза и зубы, внутренности. Витражные окна были давно разбиты, трон словно оказался разрублен на несколько частей и кое-как скреплён обратно тем же воском.