— Как и вся страна побежденного социализма… «Наконец дошла очередь до Хуй-кэ. Он почтительно поклонился и молча застыл. Учитель сказал: 'Ты обрел мой костный мозг». Ты тоже почтительно поклонился и молча застыл?

— Нет, — говорит Вадим, — Я сказал ему, что генеральская рожа исчезла. Я повернул ее. Трубу большого диаметра.

Он откровенно сияет. Он горд. И Роберт признается:

— Я рад за тебя, Хуй-кэ. Рад что тебе захорошело, Хуй-кэ.

— Не выражайся!

СЦЕНА 26/2

Буратино

Пока Вадим идёт к станции метро «Московская», шарит по карманам, спускается по эскалатору, ждет поезда едет… Все это время он заставляет себя не думать и все равно думает:

«Как? Как я это сделал? Или оно сделалось само? Или ничего не сделалось, а я просто с ума съезжаю?»

Почему-то ему ясно, что лучше вспоминать: кто это такой, умненький-разумненький Буратино, кто сказал ему:

«Брось, не мучайся, это либо произойдет само собой, либо не произойдет совсем…»

За последние месяцы много было сказано уверенных слов, но запомнился только этот разговор. Может быть, потому, что ему предлагалось ничего не делать, а только спокойненько плыть по течению. В сторону Стикса…

СЦЕНА 26/3

Вали отседова

Перед родной парадной стоит знакомая «копейка», грязная словно мусорный контейнер. И из нее уже торопливо выкарабкивается возмущенно глядящий Матвей, и вот уже летит знаменитый возмущенно-недоуменный вопрос:

— Ты где был⁈

— Пиво пил! — отвечает Вадим немедленно и сам же смеётся.

Но Матвей не просто так здесь стоит. Он рвётся в дом, он хочет присутствовать, охранять, наблюдать и вообще держать ситуацию под контролем:

— Не надо под контролем, — пытается втолковать ему Вадим, — Все уже устроилось. Все о’кей.

— Но позволь! Мы же договорились… Тенгиз же ясно сказал!

— Да, в интимные отношения я вступал с твоим Тенгизом! Не надо вам меня больше охранять, можете вы это понять?

— Как это так-не надо?

— А так: вольно, р-р-разойдись!

Нет, Матвей этого понять не может. Не может он поверить, что все труды его напрасно.

— Дурак, — говорит ему Вадим, — Можешь ты хотя бы понять, что ко мне женщина должна прийти сейчас? На хрен ты нам с ней нужен, спрашивается?

— Что-то ты не очень сейчас похож на Дон Жуана, — говорит Матвей, сверля его прокурорским глазом.

— Это почему еще? На что ты намекаешь? Вали отседова. Пожалуйста!

СЦЕНА 26/4

Он богат?

В конце концов от Матвея удаётся отвязаться. Вадим взбегает по лестнице, отпирает дверь в квартиру и — остолбенивает на пороге. Проходит в комнату, поднимает и ставит перекосившийся торшер, оглядывается, осторожно ступая по разбросанному, проходит к окну, выглядывает сквозь задернутые тюлевые занавески.