Он пытается снова закурить, но тут уж я начеку. Он отдаёт коробку сигарет без сопротивления, даже не заметив.

— Богдан? Любимчик, да, не спорю — любимчик. Благоносец. Кладезь добра… Где он теперь — этот наш кладезь добра? Коралловый аспид! Гадюка рогатая. Подойти страшно. Я боюсь с ним разговаривать при встрече, Вы можете себе это представить?

— У него сейчас уже есть опекуемый, — напоминаю я на всякий случай, но он меня не слушает.

— Кладезь добра… Боже, во что вы все превратились! А Тенгиз?

«Бороться со злом, видите ли, все равно, что бороться с клопами поодиночке: противно, нетрудно и абсолютно бесполезно…».

…и поэтому не надо больше бороться со злом, а давайте лучше таскаться по бабам или устраивать эстрадные представления для новороссов.

— Юра Костомаров честно и бездарно зарабатывает на хлеб насущный, Полиграф наш Полиграфыч.

— Андрей Страхоборец — старик. В пятьдесят лет он — старик! Что с ним будет через сто? Через двести? Руины? И ведь это все — драбанты, спецназ, старая гвардия! Деды! А молодые ни к черту не годятся, потому что ничего пока не умеют. Они, знай себе, галдят: «Дай, дай!..» О, проклятая свинья жизни!

— Вы еще Вадима забыли, — говорю я, — Resulting Force.

— Вот, именно. Резалтинг Форс. Только почему вы решили, что я его забыл?

— Мне так показалось.

— Я никого не забыл, — он явно не хочет говорить о Вадиме, — Я помню вас всех. Я вас во сне вижу, если хотите знать. Что же, по-вашему, я не понимаю, что вот вы, лично вы, Роберт Валентинович Пачулин, лорд Винчестер, попросту гниете здесь, при мне, на тепленьком местечке, без доступа воздуха? И я знаю, кто в этом виноват!

— Проклятая свинья жизни.

Он смотрит на меня, высокомерно задрав безволосые брови,

— Вы полагаете, я неправ?

Я пожимаю плечами и занимаюсь кофейной посудой. Конечно же, он прав. Как и всегда. Я мог бы еще добавить всякого к тому, что он здесь наговорил. Я много еще грустного мог бы к этому добавить… Роберт лорд Пачулин, по прозвищу Винчестер… К чертям. К собакам. Не хочу об этом думать… Но, почему все это — так? Ведь все мы ДОВОЛЬНЫ! Мы же все вполне удовлетворены… Проклятая свинья жизни.

— Но, Сэнсей, — говорю я, — Ведь мы все довольны. Можно сказать, с нами все о’кей… Разве не этого вы хотели?

Он отвечает мгновенно:

— Конечно, нет! Я вовсе не хотел, чтобы вы были довольны. Я даже не хотел, чтобы вы были счастливы. Если угодно, я как раз хочу, чтобы вы были НЕ довольны. Всегда. Во всяком случае, большую часть своей жизни… Я хотел, чтобы вы были ДОСТОЙНЫ УВАЖЕНИЯ. Ощущаете разницу?

Он поднимается, тяжело опираясь на столешницу.