На Тимофея здесь вся надежда: он чутко не любит незнакомых и никакой бомж, никакой посторонний бандюга не имеет шанса уклониться от его неприязненного внимания. Впрочем по черепу на этой лестнице можно получить и от хорошо знакомого человека, например, от Кости-Драника с четвертого этажа.

СЦЕНА 17/5

Час собаки

Оказавшись на бульваре он предоставляет наконец Тимофею свободу постоять с задранной правой задней столько времени, сколько это необходимо для полного удовлетворения. А сам между тем внимательно оглядывает окрестности. Час Собаки уже наступил, но в поле зрения слава Богу ничего по-настоящему опасного не наблюдается.

Есть мраморный дог, вышагивающий словно собственный призрак рядом со своей элегантной хозяйкой, этакой накрашенной сукой в мехах и с неестественно длинными ногами. Есть знакомая старая овчарка с отвислым пузом и провалившейся спиной. И еще какая-то мелочь мелькает между деревьями. Извечно унылая такса длиной в полтора погонных метра. Визгливая, но безопасная болонка с шестого этажа и еще какая-то черненькая, незнакомой породы и вообще незнакомая, с хозяином в виде шкафа, с ножищами, словно у Идолища Поганого.

Главного врага черного терьера Борьки не видно пока и даст Бог не будет сегодня вообще. Он со своим омерзительным новороссом иногда пропадает на несколько дней совсем, а иногда гуляет в другое, не как у всех нормальных собак время.

Задерживаясь у каждого дерева они шестуют до самого конца бульвара ни с кем не подравшись и вообще тихо-мирно-индифферентно. Тимофей идет без поводка: он не из тех, кто уносится вдруг в полном самозабвении — пусть даже за самой привлекательной дамой. Он так боится снова потеряться, что даже не отбегает дальше второго дерева. А если это и случается ненароком, то тут же останавливается и ждет, совершая ритуальные вращения обрубком хвоста.

СЦЕНА 17/6

Смешной пес ей-Богу. Здорово надо полагать натерпелся он от предыдущих своих хозяев, а может быть просто забыть не может ужасов безпривязного своего существования в большом городе, равнодушном как поребрик и жестоком как голодная смерть. Он совсем уже собирается развернуться на сто восемьдесят(тем более, что природа, а точнее — проклятая аденома, уже напоминает, что «пора вернуться в хазу, к родному унитазу») , но задерживается обнаружив за углом видимо в районе той самой штаб-квартиры, о которой говорил закаканец-Вадим, небольшую но вообще-то не типичную здесь толпу обывателей, запрудившую все пространство тротуара и даже разлившуюся отчасти на мостовую.

Блестящие крыши «Мерседесов» плавают в этой толпе как островки в половодье. Что-то там происходит. Митинг какой-то. А вернее сказать — встреча с кандидатом в губернаторы.