Зазвучала активная саксофонная партия. Белые прожекторы концентрировались на Арине, при этом хорошо было видно её лицо. Тёмные сильно накрашенные глаза выражали печаль и тоску по чему-то неземному, утраченному или ещё не найденному. А может, найденному? Может, все вместе фигуристки нашли эту тайну, которая всегда была рядом? Эта тайна называется… Впрочем, тайна должна оставаться тайной…
Арина доехала до правого короткого борта, развернулась, сделав несколько твизлов по широкой дуге, потом проехала по крутой дуге кантиливером, следом за ним гидроблейдингом, потом опустилась на колени и сделала несколько твизлов на коленях, встала, сделала один выпад на правой ноге, потом выпад на левой ноге, опустилась на колено, и когда почувствовала, что настаёт кульминация и апофеоз музыкального сопровождения, опустилась на два колена, раскинула руки в стороны, проехала так несколько метров до ближнего длинного борта и, выгнувшись до самого льда, замерла в финальной позиции.
Линда и Марина осторожно подъехали к ней, опустились на колени, с двух сторон, обняли Арину, и положили головы ей на плечи. Финал. Музыка прекратила играть. Свет стал тускнеть, и тьма разлилась по ледовой арене…
Глава 9 Неоднозначная реакция
Программы в фигурном катании вызывают разные реакции у зрителей. Есть программы с драйвом, с нервом, с эмоциями, откатанные, как говорят профессионалы, «на разрыв аорты». Спортсмен с каждой секундой, каждым движением заводит зрителей, и зал в ходе проката начинает аплодировать сначала чисто исполненным элементам, особенно прыжкам, потом начинает аплодировать непрерывно, заряжаясь энергией, исходящей от фигуриста, а под конец программы, как правило, когда фигурист исполняет финальное вращение, зрители уже стоят и стоя аплодируют, не в силах сидеть на местах, настолько они заряжены энергией.
А есть лирические и романтические программы, которые катаются вдохновлённо, красиво, возвышенно. Фигурист настолько погружается в либретто, выражая глубокие чувства: печаль, ностальгию по чему-то утраченному, тихую радость по приобретённому, что у многих зрителей из глубин памяти всплывают личные воспоминания, и всё это складывается в такую картину незримого счастья, что хочется лишь, едва слышно аплодируя, сидеть и молча, со слезами на глазах, внимать прекрасному прокату. В таких случаях иногда даже после удачно сделанных элементов не слышно аплодисментов, зрители стараются не упустить ничего: ни малейшего движения, жеста или выражения лица спортсмена. Фигурист катается в абсолютной тишине, но потом, в конце проката, когда он останавливается в финальной позе, зрители словно сбрасывают оковы очарования. Тишина взрывается бурными аплодисментами. Зрители в полном восторге встают со своих мест.