— Да, кстати… — замялась Арина. — Есть ещё кое-что. Когда я была в Америке, к руководителю нашей федерации обратился один из американских бизнесменов, который проводит ледовое шоу и различные спектакли. Мне предложили поработать в американском ледовом шоу с той программой, которую мы поставили с девчонками. Она очень понравилась американской публике. Так что, я думаю, в конце мая и в начале лета я уеду в Америку на несколько недель.

Понятное дело, в такой ситуации родители могли только промолчать, слова были излишни…

…В то время, когда в Свердловске Арина общалась со своими родителями, в Москве, на Лужнецкой набережной, 8, в здании комитета по физкультуре и спорту СССР, происходил очень интересный разговор между председателем Центрального комитета федерации фигурного катания СССР Валентином Игоревичем Шеховцовым и председателем Комитета по физкультуре и спорту СССР Маратом Владимировичем Грамовым. Речь шла о Хмельницкой. Точнее, о её допуске к зарубежным ледовым представлениям.

Шеховцов хотел поначалу назвать их на западный манер «шоу», но посчитал это слово слишком капиталистическим и вызывающим. Советская фигуристка не должна участвовать в шоу. Шоу связывалось с каким-то фиглярством, ярмарочно-петрушечной безвкусицей, а вот «спектакль», «представление» уже имели совсем другой идеологический раскрас, более подходящий к тому, чтобы быть услышанным Грамовым. Грамов и по внешнему виду, и по своим взглядам и поведению был типичный убеждённый партийный функционер, апологет холодной войны, сторонник жёсткой идеологической линии.

Грамов искренне считал, что спорт невозможен без политики, что самая главная задача советского спортсмена, особенно за рубежом, это показать, что социалистический, советский строй лучше капиталистического во всех отношениях, что каждый спортсмен на личном примере должен принимать участие в идеологической борьбе советского народа с мировым империализмом. Как раз Грамов был одним из инициаторов бойкота летних Олимпийских игр 1984 года в Лос-Анджелесе, и чрезвычайно этим гордился, что Советский Союз дал пропорциональный ответ на бойкот капиталистическими странами Олимпиады в Москве в 1980 году, который они устроили в ответ на военное вторжение в Афганистан.

Шеховцов предполагал, что разговор получится трудным, поэтому, не торопясь, размеренно, тщательно обдумывая слова, изложил суть проблемы. Однако понимания у председателя комитета по физкультуре и спорту не нашёл.

— А вы знаете, для чего служит наш, советский спорт, товарищ Шеховцов? Как руководитель такого ранга вы должны это знать! — с недовольством ответил Грамов. — Спорт служит для того, чтобы показать, не только какой спортсмен сильнее, но и какая страна лучше! Это дело серьёзное и ни в коем случае не развлекательное! Спорт не должен служить для того, чтобы капиталистические зрители смотрели с трибун, как советские спортсмены, превратившиеся в паясничающих кукол, развлекают их на потребу толпы. Спорт должен служить высшей цели! Цели построения коммунизма! Мы должны это помнить каждую минуту и секунду. Вы знаете, скажу честно: мне это совсем не нравится. Я понимаю, что Хмельницкая и Соколовская — великолепные спортсменки, которые известны не только у нас, но и за рубежом. Однако не надо эту известность сводить к дешёвому волюнтаризму и фиглярству. Мы и так, товарищ Шеховцов, идём постоянно у вас на поводу, раздавая направо и налево вашим фигуристкам различные блага. Но сейчас это уже выходит за рамки. Подскажите мне, какой для нашей страны будет положительный результат, если мы дадим разрешение девушкам участвовать в этих отвратительных представлениях?