Затылок взорвался дикой болью, а сознание погасло от яркой вспышки…

— Лёшка! Хватит валяться!

Знакомый голос сопровождался приятной прохладой, которая лилась на мою голову сверху. Или снизу?

Бл@дь, почему голова сзади так болит? Или спереди?

Открыв глаза, увидел своего воспитателя, рядом с которым стоял хмурый Николай Николаевич.

— Подъем, Алексей. — Он протянул мне руку. — Не особо-то и сильно я тебе пробил…

Тут я резко вспомнил, по какой причине в очередной раз оказался на земле, и протянул ему руку:

— Я тебя все равно достану, дядька!

— Мал ты ещё, Лёшка, — усмехнулся он, помогая мне подняться. — Доставалка не выросла. Почему ты меня негасил ? Из-за того, что я в самом начале сорвался?

— Ага, — кивнул я и сморщился от боли в затылке. — Чуть плечо мне не выбил. И вообще, как вам троим не стыдно? Напали на маленького меня и даже не извинились!

Собравшегося уже что-то сказать дядьку опередил и не подумавший «вестись» на мою провокацию Прохор:

— Николай Николаевич, это отрок так шутить изволит. Значит, отрок в адеквате и сейчас пойдёт перед Иваном Васильичем отчитываться. — Он отошёл в сторону и указал на стоявшего неподалёку Орлова, державшегося за грудь.

Я вздохнул и направился к генералу, успевая потягиваться телом и на ходу разминать те места, в которые прилетело от родича. За мной пошли и дядька с воспитателем.

— Что, Алексей, за одного битого двух небитых дают? — усмехнулся Орлов, продолжая держаться за грудь. — Ладно, в этот раз хоть не в голову мне пробил. Как сам?

— Нормально, жить буду, — отмахнулся я. — Выпрочувствовали , что хотели?

— Прочувствовал, — кивнул он. — И эта ерунда, честно тебе скажу, пугает меня до… Сильно, короче. А учитывая наш печальный опыт у «Плакучей ивы», я начинаю переживать ещё больше. Алексей,поработаешь с подразделением? — он смотрел на меня крайне серьёзно.

— Поработаю, Иван Васильевич, — пообещал я, хотя пока, кромеправи́ла , предложить Волкодавам ничего не мог. — Из Афганистана вернусь и поработаю.

— Договорились, — опять кивнул он и посмотрел на Прохора с Николаем Николаевичем. — Как думаете, в подготовке подразделения надо что-то менять?

Те переглянулись, причём дядька всем своим видом демонстрировал, что он в этих делах особо не разбирается и отвечать всяко придётся моему воспитателю.

— Я лично не вижу особого смысла. Бойцы показали себя более чем достойно. Так что, Иван Васильевич, расслабься. — Прохор улыбнулся. — Канцелярией делается все возможное, чтобы остальные службы не сталкивались с несанкционированными проявлениями ментального воздействия.