— Прохор, а ты что думаешь?
— Согласен с Александром Николаевичем, государь. Эти могли людей со стороны привлечь. Но информации для выводов маловато.
— Ладно… — протянул император. — Саша, дознание не прекращать, пока не найдём заказчика. В Москву бы, конечно, Лёшку надо отправить, по уму-то, но… Прохор, глаз с поганца малолетнего не спускать, чтоб он ещё на какую-нибудь провокацию не повёлся!
— Не спущу, государь.
— Саша, что ты там говорил поогонь ?
— Уровень абсолюта, никак не меньше! — заулыбался цесаревич. — Годун на место боя своего человечка посылал, тот впечатлился. Фотографии отправлю тебе позже. Да и как Лёшка стакан в руках Гришки Пожарского плетью разбил…
— Дай-то бог! — Император тоже был доволен. — Ладно, что у нас там по текущим делам?
— Может, Гришу позвать? — хитро прищурился цесаревич.
— Зови, черт с тобой…
Глава 11
Полковник Пожарский пробыл у нас недолго, но «живой воды» для релакса и успокоения нервной системы испить все же успел. Когда мы с братьями остались одни, Николай заявил:
— Леха, ну ты и дал! В очередной раз! — он даже и не думал улыбаться. — Мы, значит, скучным прикрытием гвардии занимаемся, а ты тут свою собственную войнушку устроил.
— Так получилось, — развёл я руками. — Просто гулял, понимаешь, а они напали… Простите-извините, в следующий раз без вас гулять не пойду.
— Гулял он… Мы теперь с Сашкой из твоего особняка точно не съедем, так и знай! — продолжил Николай. — Не хотим пропустить все самое интересное. У тебя чуть ли не каждый день какие-нибудь приключения! С многочисленными жертвами…
— И тусовки, — хмыкнул я. — Живите, сколько хотите. Вместе всяко веселее.
Вскоре в палатку вернулся и Прохор, который хмуро оглядел меня с ног до головы и процедил:
— Герой!.. Из палатки без меня ни ногой! Даже если соберёшься погулять по городку.
— Понял, — кивнул я.
— Так… — теперь Прохор смотрел на братьев. — Что касается более сообразительных молодых людей. Приказа об отмене занятий по рукопашке не поступало. Собирайтесь, пойдём ручками-ножками подрыгаем. А ты, Алексей, наказан. Палатку покидать запрещаю, будешь ждать нас здесь в тоске и одиночестве, зная, что жизнь проходит мимо.
— Будет исполнено, господин Белобородов, — вздохнул я. — Есть быть в тоске и одиночестве.
Николай с Александром посмотрели на меня с сочувствием, но от комментариев воздержались.
* * *
Весь следующий день я просидел в лагере под присмотром полковника Литвиненко, на вылеты меня не отпустил лично отец с соответствующим комментарием:
— В следующий раз будешь думать, а потом делать. Мы с Прохором уже устали тебе это повторять, пришло время пожинать плоды своего нежелания включать голову.