— Саша, ты пойми… — вздохнул Прохор. — Если в Лешке я уверен полностью, то вот что могут выкинуть твои племянники в боевой обстановке, не знаю. А сейчас у них мозги должны хорошо прочиститься… Как шёлковые будут, можешь мне поверить.
— Будем надеяться, — кивнул цесаревич.
— И вообще, Саша. — Прохор улыбался. — Лёшка мне ещё в палатке этих троих афганцев предлагалпогасить … Это же предлагал и Литвиненко перед броском…
— Погоди… — вскинулся Александр. — Точно! Как я не сообразил-то? Так ты с самого начала был настроен моим племянникам дать возможность проявить себя? И показать все ужасы войны? — Белобородов продолжал скромно улыбаться. — А Николай с Александром… поняли?
— Нет.
— Ну ты и жучара, Зверь! Я теперь желание братца Николая отдать тебе на воспитание сыновей полностью поддерживаю. А там и ещё кого пристроим…
— Саша! — нахмурился тот. — Вы что, действительно из Лешкиного особняка ясли собрались сделать? У нас скоро свободных покоев не останется!
— Уплотнитесь, — отмахнулся цесаревич. — Если что, соседние участки выкупим. Прохор Петрович Белобородов, директор-распорядитель императорских яслей! — он причмокнул. — А что, мне нравится как звучит. Визиток тебе наделаем, — ухмылялся Александр, — форму какую-нибудь придумаем с эмблемой. Штатные единицы выделим, щедрое финансирование… Как сыр в масле будешь кататься!
— А должность помощника императора куда девать? — Прохору было совсем не до смеха.
— Будешь совмещать, — пожал плечами цесаревич. — Утром, например, ты помощник императора, а после обеда директор-распорядитель императорских яслей.
— Это ты, Саша, обалденно придумал… — совсем поник Белобородов. — Я на тебя государю официально пожалуюсь.
— Как жалобу подписывать будешь, уже определился? — ухмылялся цесаревич. — Как помощник или как директор-распорядитель?
— Всё! Заканчиваем этот беспредметный разговор! — отмахнулся Белобородов и зашагал в сторонупыточной …
Глава 9
Глаза открылись сами собой — к палатке кто-то подходил. Заворочался и Прохор. Дверь открылась, и на пороге появился подполковник Мехренцев. Он откашлялся и громко сказал:
— Господа, доброе утро!
На своих кроватях заворочались и Николай с Александром.
— Доброе утро, Арсений Станиславович, — поприветствовал я коменданта.
— Доброе, — кивнул воспитатель, а братики буркнули что-то непонятное.
— Не вставайте, я ненадолго, — махнул рукой Мехренцев. — Меня полковник Пожарский послал напомнить, что вы все под арестом. Домашним. Часового не будет, так что просьба, господа, палатку покидать только в случае крайней необходимости. Завтрак, обед и ужин вам принесут. Честь имею! — козырнул он и вышел.