Сначала о ходе операции отчитался полковник Пожарский как ее непосредственный руководитель, потом он ответил на вопросы недовольного императора, а уж затем в отчет влез дед Михаил, который своим ласковым тоном высказал свое «фи» не только сыну, но и цесаревичу.

— Гриша, Саша, кончайте заниматься херней и начинайте уже форсировать операцию! — хмурился генерал. — Особенно это касается тебя, полковник. О всех перечисленных трудностях ты знал заранее, готовиться надо было лучше! Тем более вас там много, а первоначальный вариант операции разрабатывался из расчета меньшего количества гвардейцев.

— Мы исправимся, ваше высокопревосходительство, — пообещал дядька своему отцу. — Как раз завтра у нас…

— Делай, что должен, Григорий, — прервал его император. — Задачу вы оба поняли. А теперь мы хотим пообщаться с внуками. Как дела, бойцы?

Отчитываться за нас троих пришлось мне. Выставляя братиков в самом лучшем свете, не забыл и про Прохора, которого на эту беседу не пригласили. Уже в конце «отчета» рассказал про действия полковника Пожарского и цесаревича по «объединению» гвардейцев, поддержанию их высокого морального духа и о железной дисциплины, следствием которых и являлись успехи и отсутствие потерь во время боевых выходов.

— Миша, — усмехнулся император и повернулся к князю Пожарскому, — ты только послушай, как внучек-то гладко стелет! И ведь никого не забыл!

— Как не забыл, государь? — улыбался тот. — Лёшка опять скромничает и про себя забывает. Но, насколько я читал отчеты, про него не забывают другие. А еще, государь, из этих самых отчетов следует, что дисциплина у внука страдает, а Григорий Михайлович с Александром Николаевичем такому поведению Алексея всячески потакают. И это я еще не говорю про отсутствующего здесь Белобородова…

Отец с дядькой напряглись, царственный же дед посерьезнел:

— Михаил Николаевич прав. Ставлю вам двоим указанное на вид.

— Э-э-э, государь… — влез я. — Причем здесь дядька с отцом? Если вы так отчеты внимательно читали, то должны знать о причинахтакого моего поведения.

— Миша, — император опять повернулся к князю Пожарскому, — мне кажется, или курсант Романов действительно не понимает, куда он попал?

— Тебе не кажется, государь, — кивнул дед Миша.

— Полковник Пожарский, — император смотрел уже на дядьку, — обеспечьте курсанту Романову… пока сутки домашнего ареста. Пусть охолонет отрок, в себя придет.

— Есть, государь! — кивнул тот.

— Конец связи.

Экран ноутбука погас.

— Первый раз на моей памяти император Российской Империи лично сажает под арест простого курсанта, — ухмыльнулся отец. — Генералов, да, полковники были, даже подполковники… Но чтоб курсанта! Гордись, Алексей, ты даже здесь умудрился отличиться!