— Вертушками будем пользоваться только в крайнем случае, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Возвращаться… по ситуации, — закончил доклад дядька. — Спальные мешки не забудьте, господа. На камнях спать — мало удовольствия…

* * *

Полковник Пожарский для своего наблюдательного пункта выбрал очередную гору и теперь, пользуясь биноклем, следил за происходящим на плато боем.

Если честно, я так и не понял, зачем меня вообще взяли с собой на эту операцию: тогда как братьев отправили с группами другого моего дядьки, Константина, и полковника Игнатьева, а Прохор прикрывал людей подполковника Мехренцева, мы с Литвиненко постоянно находились с полковником Пожарским, приказавшим не отходить от него ни на шаг. Подозреваю, что взяли меня только для того, чтобы ещё чего-нибудь в городке со мной не приключилось, а дядьке с Литвиненко отец приказал держать меня при себе. Вот и приходилось нам с Лешим следовать примеру дядьки Григория и пялиться на происходящее внизу через бинокли.

А там происходило то, к чему я здесь уже порядком привык: буйство стихий, уничтожающее все на своём пути. У афганцев не было никаких шансов, несмотря на все их попытки сопротивления, а уж про контратаки я вообще молчал.

— Дядька, как-то это неспортивно, — не выдержал я. — Обычная тотальная зачистка территории, никакого творчества. Могли бы и покуражиться напоследок…

Литвиненко усмехнулся, а дядька, продолжая следить за «боем», зажал микрофон гарнитуры рукой и поморщился:

— Покуражиться, говоришь?.. Ты, Лёшка, не сравнивай жопу с пальцем. Там, внизу, обычные абреки, хоть и привыкшие по горам лазить, завалы из камней делать да маковые поля от набегов соседних родов охранять. А у меня, на секундочку, в подчинении профессиональные военные, задача которых максимально эффективно выполнить приказ и вернуться домой живыми. Вот дома они и покуражатся со своими жёнами. А моя обязанность сделать так, чтоб у моих бойцов такая возможность была. У тебя, Лёшка, прости за резкость, детство в жопе до сих пор играет. Веселья ему захотелось…

— Что есть, то есть. Отрицать не буду, — кивнул я. — А как же творческий подход, отработка новейших приёмов в тактике и стратегии? Или таковых нет? — И решил «добить» его: — Наконец, тренировка методов полевого допроса в боевых условиях на доступном человеческом материале? Я бы, например, с удовольствием кого-нибудь экстренно допросил… в лучших традициях Тайной канцелярии.

Улыбка Литвиненко становилась все шире и шире, он даже бросил следить за ходом боя и сосредоточил все своё внимание на нашей беседе.